Читаем Отпущение грехов полностью

– А ты не понял, – хрипло отвечал первый и ударил сжавшегося в комок Курилова ногой. – Он же того… сейчас сядет в машину и уедет… а тогда еще не было машин…

Удивление пересилило даже боль: Костя поднял голову, чтобы увидеть человека, который нес такую чушь. Этот плотный, коротко остриженный лейтенант с круглым, быть может, преимущественно добродушным лицом не был похож на пьяного, но тем не менее он действовал и говорил, словно его сознание было чем-то затуманено.

Зомбирование, мелькнула устойчивая формулировка, столь неуместная здесь.

– Ты не видишь, что ли, Вовка, вот он ползет… смотри… а-а-а, смотри!

Лейтенант Дима подскочил к Курилову и ударил по тому месту, где только что была его, Кости, правая нога. Ботинок лейтенанта рассек темноту и врезался в боковую дверцу куриловской «Ауди» с такой силой, что по корпусу машины прокатилась легкая дрожь, а мент утробно взвыл.

– А-а-а, – орал он, – я же говорил тебе, что он… что он щас начнет растворяться!!

Курилов медленно встал и с изумлением посмотрел на сидящего на земле Диму, который подтянул к себе ступню ушибленной ноги и качал ее с таким видом, как мать качает приболевшего ребенка, – и не переставал при этом дико вопить.

– Вы что, ребята, – тихо проговорил Константин и повернулся ко второму милиционеру, который, по всей видимости, был изумлен поведением своего товарища не меньше Курилова, – вы что-то не то съели на ужин?

– Я не знаю, – скороговоркой ответил тот и утер потный лоб, – просто он… э-э-э, осторожно, земляк!.. чего это он?!!

Курилов резко обернулся и увидел, что лейтенант Дима идет на него, склонив голову к левому плечу и целясь ему в грудь.

– Вот ты и попался… Гриффин, – пробормотал он и прищурил левый глаз.

Курилов не стал ждать и стремительным рывком припал на одно колено – и в ту же секунду грохнул выстрел. Пуля просвистела над головой Курилова и, разминувшись буквально в нескольких сантиметрах с плечом второго мента, взвизгнувшего от неожиданности, угодила в дерево на краю дороги и срезала ветку.

Костя резко вытянул ногу, подсекая Диму, и тот с воплем упал на обочину и попытался было подняться, но Курилов уже дотянулся до него и прямым ударом в основание черепа вырубил разбушевавшегося стража порядка. Потом приподнялся и снова со стоном схватился за причинное место, в котором продолжала бушевать боль, хотя уже и не такая острая, а скорее тянущая, тупая.

– Вроде мент, а бьет, как телка… которую трахнуть собрались, – по яйцам, – пробормотал он, а потом, побледнев от напряжения, шагнул ко второму менту и спросил: – Так что с ним?

– Я не знаю, – отозвался тот. – Он подвозил меня с КП, уже был какой-то мутный… залипал, как говорят нарки. Чушь какую-то нес. Про детскую книжку. А перед этим он куда-то ездил в Заречном…

– Куда?!

– Ну, в Заречный… поселок такой тут поблизости. Мерзкое место, я тебе скажу, – отозвался лейтенант и осторожно взглянул на неподвижно лежащего Диму. – Ты его это… не того?

– Все нормально, через несколько минут очухается, – ответил Курилов, отряхивая грязь с лица и одежды.

– А, вспомнил, куда он ездил, – проговорил тот. – К Кузьмичу на старую водокачку. Кузьмич – это его дядя. Алкаш, каких в природе не существует.

– А как проехать к этому самому Заречному, можешь объяснить? – спросил Курилов.

Мент изумленно – возможно, даже не без примеси легкого испуга – воззрился на него.

– А это налево, – после довольно продолжительной паузы произнес он, – а потом прямо. Там увидишь старое кладбище, которое недавно залило паводком, – так вот Заречный по правую руку от кладбища, там, где еще котельная стоит… а старая водокачка будет налево. Только, – мент страдальчески поморщился, – только чего тебя несет-то туда, в Заречный, на ночь глядя? Там место муторное… в последние две недели туда даже патрули стараются не соваться… хоть по вызову, хоть так.

Костя покачал головой.

– Ладно, счастливо, – проговорил он, – бери своего напарника и отгружай в «уазик». А то, не дай бог, конечно, опять буйствовать соизволит.

– Погоди, – остановил его тот, – как он тебя назвал? Как-то вот эдак…

Курилов, который уже сел в машину, почесал в затылке:

– Гоблин… гремлин… Гитлер капут… а, вспомнил: Гриффин.

– А это еще кто?

– Черт его знает. Давай, пока.

И черная «Ауди», сорвавшись с места, повернула налево и растаяла во тьме…

* * *

Курилов ехал и размышлял о том, что произошло с ним в последние несколько минут. Память о них отдавалась тупой болью во всем теле и тяжело ворочалась в голове.

Гриффин… кто такой Гриффин? Быть может, таково погоняло криминального авторитета Заводского района, который промышляет в здешних местах. Что-то сомнительно…

И эти слова второго мента о «чуши про детскую книжку» – чуши, которую якобы нес этот буйный Дима.

«Щас он начнет растворяться…»

Курилов вдруг выругался и в сердцах хлопнул ладонью по рулю: как же можно быть таким идиотом и не вспомнить о том, кто такой этот Гриффин, чьим именем назвал его невменяемый милиционер.