Читаем Отпущение грехов полностью

– Если бы ты побывала там, не стала бы так шутить, – проговорил он и отвернулся. Потом, все так же не смотря на меня, спросил: – Этот Курилов… он что, твой любовник?

– Ты то целомудрен до неприличия, Коля, то начинаешь говорить пошлости, – улыбнулась я, резко выворачивая на оживленную трассу Новоастраханского шоссе. – Этот мой любовник, как ты говоришь, этот Курилов… я не видела его больше года, он только сегодня приехал в наш город и, между прочим, тут же принял участие в не самом безопасном мероприятии. Неизвестно, что бы произошло с тобой, не помоги мне Костя. И это, заметь, совершенно бескорыстно. Так что если ты собираешься дуться на Константина только потому, что он есть, – это совершенно напрасно и неуместно.

– Угу… – мрачно протянул Докукин.

– Кстати, – я невольно улыбнулась, – где тебя выучили так быстро бегать?

– А-а… это в секции. Я же кандидат в мастера спорта по легкой атлетике.

– Да ну?

– А это когда еще живы были родители… они все думали, куда бы меня отдать, а то совсем, как они говорили, тщедушный… в бокс нельзя, в плавание – комплекцией не вышел, разве что только в шахматы… фигурки передвигать. А потом отдали в легкую атлетику. Ну вот… я и стал бегать на стайерские дистанции.

– А что же дальше не бегаешь?

– Да ну их, – махнул рукой Докукин. – Я все время выигрывал, потому что половина моих соперников от смеха сходила с дистанции. Говорили, что у меня очень оригинальный стиль бега.

Я вспомнила, как комично мельтешили сегодня на бегу, разлетаясь во все стороны, ручки-ножки Докукина, и мысленно присоединилась к былым соперникам Коли по беговым дорожкам: с таким человеком бежать рядом просто невозможно…

* * *

Поселок Заречный был в самом деле довольно мрачным и безлюдным местом.

Он располагался на самой окраине Заводского района города – района, заслуженно снискавшего себе репутацию наиболее криминального. Как будто бы неподалеку, а на самом деле не меньше чем километрах в трех-четырех, а то и пяти от Заречного, на мрачном фоне дымного неба четко прорисовывались контуры двух огромных труб, над которыми непрестанно стояли султаны густого черного дыма. Там находился крекинг-завод. Гарь и чад от него беспощадными удушливыми щупальцами спрута расползались по всему микрорайону, отравляя и без того несладкую жизнь местных обитателей.

А обитали в Заречном преимущественно люди преклонного возраста. Сам поселок, по сути, представлял собой скопище сбитых у волжского побережья деревянных и кирпичных домишек, преимущественно одноэтажных. Мрачное двухэтажное здание котельной стояло на правах местного небоскреба. Мимо него пробегала давно заброшенная, проржавевшая ветка железной дороги, обрывавшаяся у причала, который, как это ни банально звучит, тоже не функционировал.

То, что в Заречном с удивительной скромностью именовалось дорогой, представляло собой труднопроходимый микст полосы препятствий (в том числе водных – огромных зловонных луж с бензиново-мазутными разводами) и исполосованного гусеницами танкодрома. Сказать, что на этой дороге было много выбоин, ям и колдобин, – значит погрешить против истины. Она сама была одна сплошная выбоина.

Тем более, что асфальт на ней встречался только эпизодически и фрагментарно.

– Н-да, – процедила я, включая ближний свет. – Прямо скажем, не автобан Гамбург – Франкфурт-ам-Майн. Как тут вообще можно жить?

Сказав это, я въехала в какую-то особо демоническую выбоину, в результате чего машину подкинуло на полметра вверх и занесло в сторону.

– И ведь выпендрился, Докукин: купил для этого роскошного гетто белый автомобиль с низкой посадкой! – в сердцах воскликнула я и тут же прикусила язык – машину снова тряхнуло так, словно в нее вцепился подвыпивший великан и теперь в белогорячечном восторге таскал во все стороны.

В этот момент зазвонил сотовый.

– Слушаю, – проговорила я, с трудом ворочая прикушенным языком. – Курилов? Как, ты еще жив? А то эта трасса Париж – Дакар из кого угодно душу вытрясет. Что? – Я повернулась к Докукину и произнесла: – Он спрашивает, есть ли тут продуктовый магазин или че-нибудь наподобие?

– Есть, – отозвался тот. – Это надо проехать по дороге почти до конца, до старого подъемного крана, а потом свернуть налево, потом направо, через заброшенный сад, – и там будет такой ларек… только, наверно, он уже закрыт, потому что…

Я истерически расхохоталась, прерывая унылый тенорок Коли, и почти крикнула в трубку:

– Ты слышал весь этот краткий путеводитель для любителей острых ощущений?

– Ну да, – послышался иронический голос Константина. – Надо сказать, впечатляет. Но шутки шутками, а жрать-то охота, а у твоего дружка, поди, ничего спиртно… то есть, я хотел сказать, съедобного.

Докукин словно слышал его слова.

– У меня, к сожалению, еды особой нет, – произнес он. – Погреб на прошлой неделе заклинило, открыть не могу… там всякие соленья… картошка…

– Что же это ты, Коля? – укоризненно произнесла я. – Денег навыигрывал бог знает сколько, а принимаешь пищу в старых добрых традициях трехразового питания – в понедельник, среду и пятницу?