Читаем Откуда течет Неман полностью

Мне, к сожалению, не довелось встретиться с ним. Лишь в Коктебеле (так уж выходило) мы все время устраивались на пляже рядом с его женой, актрисой Лидией Федосеевой. Она отдыхала с дочерьми, симпатичными белобрысыми девчонками, кажется, больше похожими на мать, чем на отца.

9 октября 1974 г.

Где-то опять подхватил что-то вроде воспаления легких. Две недели валялся дома. Вчера пошел закрыть бюллетень, и в лечкомиссии встречаю Михаила Савицкого, автора «Партизанской мадонны». Худой — кожа да кости, — страшно смотреть. Человек какой год страдает язвой желудка, и врачи ничего не могут поделать.

— И вы сюда похаживаете?

— Нужда заставит, — отвечаю.

— Ох, эта нужда... — И как будто виновато улыбнулся.

В редакции дела идут помаленьку. Едва переступил порог, и сразу с головой в работу. То то, то другое... Авторы идут, корректуру надо просмотреть, оригиналы прочитать — три дня до сдачи в набор первого номера... На минуту заглянул Макаенок. Бодрый, краснощекий — ну здоровяк да и только. Между прочим, буквально на ходу сообщил новость. Олег Санников звонил в Москву, в Министерство культуры, и ему сказали, что пьеса «Площадь Победы» встречена жюри хорошо и, возможно, потянет на премию.

Это радует и... беспокоит. Радость понятна. Получить премию на всесоюзном конкурсе для Аленки что-то значит! А беспокоит... Беспокоит, что появятся деньги, и она, Елена, постепенно собьется с пути истинного. Сейчас курит и выпивает, а что будет потом... Примеров вокруг хоть отбавляй! Ю. М., говорят, совсем спилась. С. Е. трезвой почти и не бывает. Как-то звонила — лыка не вяжет... А ведь обе эти дамы очень талантливы и могли бы кое-что дать нашей поэзии. Так и Аленка... Не пересилит своих желаний — и пиши пропало.

21 ноября 1974 г.

«Неман» переживает трудные времена.

За пределами республики журнал залимитирован — можно ожидать, что тираж упадет. Это скверно. Завоевывать рубежи всегда труднее, чем их терять.

А тут еще и некоторые недоброжелатели мутят воду. Кому-то не нравится, что мы мало (будто бы мало) переводим с белорусского. Нажали на Михася Парахневича, на Анатолия Кудравца, а те подготовили дело... И вот в конце ноября или в начале декабря нас должны пригласить к самому товарищу Марцелеву.

Макаенок уехал в Алжир. Оттуда вернется в Москву, а потом — почти без передышки — в Прагу, на какой-то фестиваль театрального искусства. Ему не до журнала. Да и вообще, он все чаще поговаривает об уходе. Насколько искренне это желание (уйти), трудно сказать, но суть не в этом. Нам далеко небезразлично, кто станет во главе журнала.

Но мы не унываем и делаем свое дело. Читается в Главлите первый номер, макетируется второй, готовится к сдаче в набор третий... Первые номера получаются достаточно разнообразными и содержательными, а читатели, думаю,

останутся довольными.

Аленка томится ожиданием. Переделала «Площадь Победы» — она стала хуже, слабее. Теперь опять взялась за переделку, уже возвращаясь, вернее - приближаясь к предыдущему варианту. Посмотрим, что из этого получится.

27 ноября 1974 г.

Вчера выступали в библиотеке Академии наук БССР. Все было бы хорошо, если бы не телевидение... Когда знаешь, что тебя «записывают», становится не по себе. Пропадает раскованность, улетучиваются слова, и ты начинаешь городить черт-те что.

Перед началом встречи говорили о книгах вообще, о редких книгах... Я вспомнил, что библиотеку Академии наук (эту самую) когда-то спасла наша 246-я стрелковая дивизия. Было это весной сорок пятого. Мы форсировали Одер и

выбили немцев из Ратибора, что в Верхней Силезии. Попутно взяли и близлежащие деревеньки. И вот в одной из них — в деревне Шенхайн — и обнаружили книги с библиотечными штампами академии. Большая часть была свалена (не сложена, а именно свалена) в каменном доме на краю деревни, похожем на барский особняк, меньшая — в другом доме, посередине деревни. Помнится, стояли мы в Шенхайне не долго, день или два, и тронулись дальше. Дивизии предстояло взять Опаву (Троппау) и продвинуться вглубь Чехословакии. Но о библиотеке все же позаботились. Говорили, что начальник политотдела полковник Голубев сначала поставил охрану, а потом распорядился погрузить книги на машины и отправить в Белоруссию.

3 декабря 1974 г.

Человек живет в пространстве и во времени. Но если пространство мы начинаем ощущать с первых шагов — изба, двор, деревня, дорога, лес, школа, город и т. д., то физическое ощущение времени приходит не сразу. Чаще всего оно наступает, когда жизнь поворачивает к закату.

Это чувство скорее грустное, чем трагическое. Ты видишь, как все изменилось вокруг тебя, и в мире вообще, за один твой век... в сущности, за очень короткий век, осознаешь и тоже почти видишь (каким-то внутренним зрением, которое глубже внешнего), что жить остается немного... все меньше и меньше — с каждой весной, с каждым месяцем, с каждым днем, — и, внушая себе: «Не спеши, замедли бег!» — все пристальнее и мудрее вглядываешься в себя и других. Слух, зрение, осязание — все чувства обостряются, — и порой тебе кажется, что ты слышишь, как идет Жизнь и гудит Вселенная.