Читаем Откуда течет Неман полностью

На границе с Вилейским районом (возвращались через Вилейку) остановились. Здесь нас уже поджидали участники художественной самодеятельности. Несколько песен — «развiтальных», — каждому из нас вручили памятные подарки — значок «Нарочь» и альбом «Нарочь»... Рукопожатия, взаимные благодарности и — снова в путь. По сторонам замелькали те же поля, леса, деревеньки. Только заборы уже не были подрезаны и побелены, и на улицах не стояли приодетые детишки, женщины и мужчины. Очевидно, в этих местах не проводилось недели, тем более месячника по благоустройству...

Если говорить об устроителях этой поездки-семинара, как ее называли в тостах, то наиболее благоприятное впечатление произвели А. Н. Аксенов и А. Т. Кузьмин. Первый отличается живым умом, живой речью и какой-то раскованностью в общении с людьми. Кажется, он чувствует себя прежде всего человеком, а потом уже секретарем, и в этом все дело.

Кузьмин все время был молчалив, сдержан. В воскресенье после завтрака подошел ко мне, взял под руку:

— Пройдемся!

Я ожидал, что разговор пойдет если не о литературе, то, по крайней мере, о журнале. Ничего подобного! Он стал вспоминать, как отдыхал здесь, на Нарочи, вот на этой поляне, дикарем. Поставил палатку и жил, ловя рыбу. В то время здесь жил какой-то местный рыбак, знавший места, где клюет. Он, то есть Кузьмин, все просил того рыбака поделиться секретами, споил цистерну водки, — черта с два. Выйдет на берег, разведет руками, показывая на горизонт:

— Во-он там! — и дело с концом.

Двойственное впечатление оставляет Машеров. С одной стороны, рост, осанка, голос. А с другой — некая заданность, граничащая с театральностью. Слова, которые он произносит, похожи на гальки, побывавшие в тысячах и тысячах руках: они круглы, гладки и... неинтересны. Слушаешь — все правильно, все так и надо, а — не задевает и не трогает.

Отталкивает и налет барства. М. М. Джагаров во время войны был боевым партизаном, чуть ли не начальником штаба бригады. Казалось бы, с ним-то Машеров и другие должны быть на дружеской ноге. Свой же брат, партизан...

Так нет, Джагаров буквально немеет и цепенеет при виде начальства. Во время обеда или завтрака ходит вдоль стола на цыпочках и со страхом посматривает на тарелки Машерова и Аксенова. Особенно Машерова. И обедает не вместе со всеми, а в сторонке, за отдельным столиком, судя по всему, предназначенным для обслуживающего персонала.

Впрочем, в «обслуживающий» попал и председатель райисполкома. Под конец, во время обеда, Машеров поднял его и давай отчитывать. Мол, так дело не пойдет... Мол, ты такой-сякой, эгоист и прочее... О чем шла речь, мы не поняли. Но всем стало неловко. Позже, когда прощались на границе с Вилейским районом, этому председателю все особенно сочувственно жали руку.

27 июня 1972 г.

Вышел шестой номер «Немана». В нем — великолепные стихи Светланы Евсеевой, стихи человека, который много пережил, передумал, на деле познал, почем фунт лиха, и все же сохранил и веру в жизнь, и желание жить.

Забыв о том, что есть предел,

Что где-то все кончали,

Что общество спокойных стрел

Там ждет ее в колчане...

Так устремленна и остра!

Не скучно ей... Напротив!

Я одинока, как стрела,

Когда она в полете.

6 июля 1972 г.

Вчера встречали Фиделя Кастро. Впечатление было такое, будто весь Минск высыпал на проспект. Толпы, толпы... Многие с флажками. Где-то около часа дня мы, неманцы, тоже вышли на крыльцо редакции. Смотрели на публику, которая рекой текла по тротуару, говорили о Фиделе, о притягательной силе его личности.

И вдруг возгласы:

— Едут! Едут!

В самом деле — со стороны площади Победы двигалась вереница машин: впереди три желто-синих «ГАИ», следом — открытая машина, в которой стояли Фидель Кастро, Машеров, еще кто-то... Нас как ветром сдуло на тротуар — хотелось поближе посмотреть на человека, который стал одной из самых ярких фигур нашего столетия.

Высокий, немного неловкий, широкоплечий, чувствуется — очень простой. Стоял, поглядывая то направо, то налево, и помахивал правой рукой. Публика тоже махала. Молча... Только где-то на другой стороне вдруг раздался одинокий выкрик: «Viva!»— и все.

Сегодня есть сообщение, что Фидель Кастро вернулся в Гавану. Может статься, что в Минск он больше не заглянет. А Минска без него уже и не представишь. Пролетел — как метеор, — оставив в душах людских какой-то след.

Так, наверное, бывает всякий раз, когда судьба (или случай) сталкивают нас, хоть ненадолго, лицом к лицу с настоящим человеком.

22 июля 1972 г.

На перекрестке стояла машина, нагруженная лесом. Рядом топтались, а вернее сказать, не топтались, а перебегали с места на место, что-то выкрикивая, четверо мужчин. Разобрать можно было лишь одно слово — лоси. Мы подошли. Поляна была довольно широкая и светлая — на ней частенько играли детсадовские ребятишки... Слева — подросший сосонник, справа — саженцы поменьше, — они еще огорожены колючей проволокой. Почти на самой