Читаем Откуда течет Неман полностью

Потом осмотр полей (из окон автобусов) и следующая остановка, в парке совхоза «Ситце» — так, кажется, он называется... Народу собралось человек, наверное, двести, а то и все триста. Как и в Бегомле, гости поднялись на площадку (очевидно, танцевальную), уселись полукругом. Опять самодеятельность, речи, стихи.

Максим Танк вспомнил, что именно здесь, в Ситцах, он скрывался когда-то, будучи комсомольцем-подпольщиком.

Поехали дальше. Через поля, которые, и правда, производят огромное впечатление. Густая высокая рожь, такая же густая пшеница «мироновская-808»... В прошлом году урожай получили: ржи — тридцать с лишним центнеров,

пшеницы — по 40—43 центнера с каждого гектара. Для этих мест неслыханно и небывало!

И добились этого как будто несложным путем. Убрали камни (здесь все начинается с уборки камней), хорошо распахали и так же хорошо удобрили землю и посеяли перекрестным способом районированными и для этой местности семенами. Ну и уход: подкормка, прополка гербицидами... Господь бог помогал — дождей хватало.

Ехали-ехали, и вдруг Василь Хомченко заметил:

— Вот едем сто с лишним километров, и ни одной надписи по-белорусски!

Председатель райисполкома, сидевший в нашем автобусе с микрофоном в руках, как настоящий гид, хитровато (он, кажется, вообще мужик себе на уме) улыбнулся:

— Как же? А на границе района? «Сярдэчна запрашаем!..» Было, было! Но вот и еще одна граница — граница между Докшицким и Мядельским районами. Самодеятельность, речи, взаимные благодарности. Ру ководство совхоза

«Ситце» приготовило — «на развітанне» — янтарную медовуху крепостью, как уверяли, пять-шесть градусов.

Секретарь ЦК КПБ А. Т. Кузьмин сунул Василю Быкову сразу две рюмки. Быков подходит ко мне:

— Ну, давай выпьем!

Выпили. Распрощались. Поехали дальше. Отсюда, от границы, нас сопровождал председатель Мядельского райисполкома, менее остроумный и более сдержанный, чем его докшицкий коллега.

И картины по сторонам пошли иные. Поля похуже, урожай пониже, люди пожиже.

На всем пути (а дорога не близкая) заборы в деревнях ровненько подпилены и побелены известью. Секретарь Докшицкого райкома партии уверяла нас, будто в районе объявлен месячник борьбы за культуру села. А в других районах? Тоже месячник? Или только неделя?

И — толпы людей, особенно много школьников, мальчишек и девчонок, большей частью — малышей. Приоделись, как на праздник, в руках — букеты цветов. А машины не только не останавливаются, но даже не притормаживают.

Раздаются возгласы:

— Помашите рукой!

Кое-кто приникает к стеклам, улыбается, машет...

Нашу компанию «вела» машина ГАИ сине-желто-полосатая, с постоянно мигающим ярким синим фонарем на крыше. Всюду, где дорога раздваивалась, стояли парни с красными повязками на рукаве, а на перекрестках и в селах — милиционеры, один, двое, реже — трое. Парни (наверное, дружинники) указывали направление, куда надо ехать, милиционеры брали под козырек. Возле милиционеров, как правило, толпились детишки, женщины, мужчины, одним словом — народ. Мужчины стояли молча и руками не махали.

Но вот и Нарочь. Нас поместили в городке для туристов. Место неважное: низинка, кругом еловые леса, до озера далековато... Едва устроились, едва осмотрелись, как приезжает начальство. Выхожу из домика, смотрю —

стоит П. М. Машеров. Направляюсь в его сторону. Он замечает меня и делает несколько шагов навстречу. Здороваемся так, как будто знакомы друг с другом давным-давно, хотя я не уверен, что он знает, кто я и кем работаю. В лицо знает (мы встречались и на совещании в ЦК КПБ, и на съезде писателей), но и только.

Вокруг нас сразу же образуется группа. Алесь Божко подходит, еще кто-то... Потом и А. Н. Аксенов, второй секретарь ЦК КПБ.

Машеров:

— Устали в дороге?

Говорю, что да, устали, дорога долгая, да и впечатлений... Разговор заходит о докшицких полях. Я сказал, что лет четырнадцать назад, когда я работал в «Колхозной правде», объездил всю республику, представляю, что тогда здесь было, и теперь поражен. В таких местах и такие урожаи!.. Маляров стал хвалить секретаря райкома партии, вообще людей, которые добились буквально чуда. Позже, в ресторане, он вспомнил, как в оные времена самолично снаряжал ходоков в Казахстан. Старики съездили, облюбовали место... Когда вернулись, сказали, что в Казахстане хорошо — земли много и земля хорошая, — но... нет вот этого леса... И переселяться отказались. И вот теперь на бедных, считавшихся совсем бесплодными землях люди получают лучшие в республике урожаи. Скоро П. М. Машеров перешел к другой группе, потом к третьей, женской, — мы остались с Аксеновым. Оказалось, Аксенов знает Алеся Божко. Он стал вспоминать, как последний в сороковых годах не испугался поехать в какой- то самый бандитский район Западной Белоруссии.

В ресторан, где был накрыт стол, пошли пешком. Дорога лесная, кое-где в лужах. В нашей кучке (Макаенок, Шамякин, еще кто-то) был Аксенов. Разговор зашел о Китае. Почему — не помню, но эта тема всех почему-то интересовала. Аксенов сказал, что, по сообщению одной гонконгской газеты, Мао Цзэдун при смерти. В Пекин вызваны все члены ЦК.