Только сейчас она поняла, что ее бьет крупная дрожь. Снова забравшись в постель, она свернулась калачиком. Щеки ее все еще были мокрыми от слез, руки и ноги заледенели, но еще холодней становилось от ужасных мыслей о будущем. Как можно было быть такой самоуверенной? Она ведь не сомневалась, что сможет до конца контролировать свои чувства к Коулу. Ведь еще тогда, во время первого свидания, она почувствовала, что ее тянет к нему, несмотря ни на что. Вот и надо было держаться от Коула подальше. Видит Бог, она прекрасно знала, к чему ведет подобное влечение, знала не понаслышке, что происходит с женщиной, открывшей свое сердце для мужчины. Даже если случится чудо и Коул захочет продолжить их роман, как она перенесет потом неизбежный разрыв? Ведь, когда она успеет привыкнуть к Коулу, будет еще больнее.

Нет, лучше закончить все сразу, сегодня же вечером. Потому что, если он еще хоть раз займется с нею любовью, у Элисон уже не хватит сил порвать с ним. А потом будет мучительная агония — она постепенно будет терять Коула. Несостоявшиеся свидания, пропущенные телефонные звонки — нет, она не способна пройти через все это. Надо покончить с их романом, пока она еще в состоянии это сделать. Иначе она будет всю жизнь вспоминать хриплый голос Коула, произносящего ее имя в порыве страсти.

Коул закрыл окно. Через несколько секунд он уже лежал рядом с ней под одеялом. Казалось, он прислушивался, словно почувствовав, что Элисон проснулась. Но когда он тихо прошептал ее имя, Элисон не ответила. Через несколько минут послышалось ровное дыхание. Коул снова спал.

Элисон не сразу нашла в себе мужество выбраться из постели. В лунном свете, падавшем из окна, она оделась и собрала вещи, просто покидав их в чемодан.

В ванной Элисон зажгла свет ровно настолько, чтобы нацарапать пару слов на бланке рецептов, который нашла у себя в сумке. Сообщив, что оставит машину Коула на стоянке в Санта-Терезе, Элисон вдруг поняла, что должна хоть как-то объяснить свое поведение. Поэтому она приписала в конце: «Ничего у нас не получится. Я не готова к таким тяжелым отношениям. Поэтому давай расстанемся без слов, хорошо?»

Она положила записку на полочку рядом с аптечкой, выключила свет и подождала, пока глаза привыкнут к полумраку. Конечно, Коул будет в ярости — что ж, тем лучше. Потому что Элисон вовсе не была уверена, что сможет придерживаться своего решения, если он попытается удержать ее.

Элисон тихо выскользнула на улицу. Ветер взъерошил ей волосы. Накинув капюшон, она съежилась от пронизывающего холода и охватившего ее отчаяния. Выглянувшая из-за облаков луна освещала дорогу. Элисон быстро шла к стоянке. Звуки музыки, доносившиеся из отеля, заставили ее поморщиться. Это показалось ей неприличным, словно кто-то засмеялся на похоронах. Люди продолжали танцевать и веселиться, в то время как она чувствовала себя почти мертвой.

Она нашла запасной ключ от машины — Коул говорил ей, где держит его. Руки ее тряслись, и Элисон не сразу смогла завести мотор. Через несколько минут она уже ехала по шоссе на предписанной правилами скорости, и если глаза ее плохо видели от застилавших их слез, не страшно — ведь шоссе было практически пустым.

Глава 10

На следующий день Элисон разбудил настойчивый звонок в дверь. Она с трудам заснула накануне ночью и сейчас, взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что еще очень рано.

Застонав, она села на постели, не сомневаясь, что это Лори и Лерлин пришли доложить ей о том, как приглядывали в выходные за животными. Черт побери, надо было оставить на двери записку, что она спит и просит ее не беспокоить.

Когда Элисон спускалась по лестнице, снова раздался звонок, на сей раз сопровождавшийся громким стуком в дверь.

— Сейчас, — сердито крикнула Элисон, направляясь сначала в ванную.

В зеркале над раковиной она изучила свое изможденное лицо, припухшие веки и всклокоченные волосы. Не стоило показываться детям в таком виде. Элисон плеснула в лицо водой, потерла щеки, чтобы они не выглядели такими бледными, и провела ладонью по волосам.

Выйдя из ванной, она снова услышала стук. Петр Великий зловеще зарычал, и тут до Элисон дошло вдруг, что это никак не могут быть близнецы. Во-первых, они не ждали ее раньше следующего утра. А во-вторых, она дала девочкам ключ.

Заперев Петра Великого, Элисон подошла к двери.

— Кто там? — спросила она.

— Коул. Впусти меня.

Тон его был почти зловещим. Элисон инстинктивно отшатнулась от двери.

— Уходи, — отчетливо произнесла она. — Нам нечего сказать друг другу.

— Мне многое надо сказать тебе. Или ты открываешь дверь, или я ее вышибу. Выбирай сама.

Элисон привалилась к двери, охваченная неожиданной слабостью. Как он добрался сюда так быстро и почему непременно хочет устроить сцену? Только потому, что на этот раз не он положил конец своему очередному роману?

Решившись, она распахнула дверь. Не ожидая приглашения, Коул ворвался внутрь и только потом повернулся к ней лицом.