Читаем Отец на час полностью

В припадке материнского великодушия Марго разрешила Элисон оставить себе больного щенка, увязавшегося за ней на пляже. Конечно, после первого же раза, когда щенок наделал лужу на ковре, Марго пожалела о своем решении и пригрозила утопить мерзавца. Но Элисон рыдала и отказывалась от пищи, и Марго смягчилась. Только предупредила, что в конце лета собаку придется отпустить.

Собака — инстинкт словно подсказал Элисон не давать псу настоящую кличку, потому что так легче будет с нею расстаться — скрасила одинокое лето Элисон. Дело в том, что очень скоро Марго встретила Арта Джакаранда, то ли антрепренера, то ли кинопродюсера. Элисон, прекрасно понимая, что довольно большая дочь не способствует образу женщины, которая выглядит на двадцать семь, старалась держаться подальше от матери и ее поклонника. Она проводила целые дни на берегу, загорела как негритянка, и только благодаря собаке это лето вполне удалось. Пес был любознательным и дружелюбным. К тому же с его помощью Элисон легко было подружиться с другими ребятами, что не всегда получалось у нее без собаки.

Однажды, когда они с собакой гуляли по берегу, бедное животное укусил какой-то жук, прятавшийся в дюнах.

С обмякшим телом собаки на руках Элисон металась по пляжу в поисках помощи. Какая-то женщина сжалилась над ней и указала на коттедж, где отдыхал в это время ветеринар с женой. Даже не вспомнив о хороших манерах, Элисон ворвалась в дом и молча опустила собаку на руки мужчине, который оказался внутри.

Мужчина и не думал ругаться. Он не стал спрашивать, кто оплатит его услуги. Просто осмотрел собаку и сказал, что хромает она в результате шока, а не из-за самой травмы. Зашив несколько порезов, врач вколол собаке антибиотик и велел Элисон принести ее на осмотр на следующий день. Он разговаривал с ней так, словно она была его самой важной клиенткой.

Неделю спустя Марго объявила, что они с Артом Джакарандой собираются пожениться и, поскольку будут много путешествовать, она нашла для Элисон место в отличном пансионе в Мэне. Девочка снова обратилась к ветеринару, с которым успела подружиться, и он нашел для собаки хороших хозяев.

— Тогда-то ты и решила, что тоже станешь ветеринаром? — предположил Коул. Глаза его были печальны, и Элисон стало вдруг немного стыдно за то, что она не доверяет ему.

— Я не просто решила — я поняла, что стану ветеринаром, что бы ни случилось.

— Сколько тебе было?

— Двенадцать.

— Ты была маленькой упрямицей, да?

— Упорства мне было не занимать. И эгоизма, если верить Марго.

— И все последующие годы ты была так занята, что в жизни твоей не было места пустякам — вроде мужчин, например.

— Вообще-то в моей жизни мелькали мужчины, но все это было так, ничего серьезного. — И секс с ними не возбуждал меня, не будил моих чувств. Они спали, пока я не встретила тебя. — Я всегда была слишком занята, чтобы вести светский образ жизни.

— Ты и сейчас очень занята. Может быть, даже больше, чем когда-либо. Тогда почему же сейчас? И почему именно со мной, Элисон? — Приподнявшись на локте, Коул взглянул ей в лицо. — Видит Бог, мы начали неправильно. В тот вечер, когда мы впервые обедали вместе, ты так легко сменила дружеское расположение на леденящий душу холод, и я решил, что ты играешь со мной.

— А я посчитала тебя просто невыносимым! Сначала ты говоришь мне, прямо и открыто, что не позволишь заманить себя в ловушку длительных серьезных отношений, а потом пытаешься затащить меня в постель Слишком неоригинально для донжуана. Техника хромает.

Коул помолчал несколько секунд, потом на губах его заиграла довольная улыбка.

— Но ведь сработало! Ты же здесь, со мной. И мы ведь, кажется, в постели, не так ли?

Слова Коула были такими самодовольными, что Элисон, не удержавшись, ткнула его в живот. Они стали бороться, и кончилось все тем, что Коул свалил ее с кровати, прижал руки к полу и целовал Элисон до тех пор, пока тело ее не обмякло. Они снова занимались любовью, при солнечном свете, прямо на полу, и Элисон было так хорошо, что она опять почувствовала страх — ласки Коула становились ей необходимы. Что он там говорил раньше? Только здесь и только сейчас? Это ведь было предупреждением, что в один прекрасный день их восхитительный роман кончится и Коул оставит ее. Конечно, она хотела именно этого, но сейчас так приятно было находиться рядом с этим человеком, заниматься с ним любовью, сгорая от страсти, для которой не существует ни будущего, ни разлуки, ни одиночества.

На следующее утро после завтрака они все же доехали до Мендосино и принялись бродить по галереям и антикварным магазинчикам. Когда они вышли из сувенирной лавочки, где Элисон купила для Лори и Лерлин ожерелья из ракушек, Коул вдруг захотел, чтобы сидящий на тротуаре художник написал ее портрет.

Элисон слегка озадачила его настойчивость.

— Но зачем тебе мой портрет? — спросила она.

Поколебавшись, Коул произнес с наигранной легкостью:

— Конечно же, как сувенир на память о тебе, дорогая.