Читаем Отель «Толедо» полностью

– Мы прогуляемся. – Эльк, не спрашивая согласия Александры, потянул ее в сторону Эммаплейн, прочь от ворот парка. – Спасибо, мевроу… Надеюсь, встретимся при более приятных обстоятельствах!

Лиз благожелательно кивнула и направилась к своему особняку, окна которого уютно светились в сумерках. Темными оставались только окна верхних этажей. Александра взглянула на них, обернувшись, и поняла, что ей вовсе не хочется возвращаться под гостеприимный кров Лиз де Бак. Ей так безмятежно спалось этой ночью, так тихо было в парке за окном, калориферы источали дремотное тепло, и даже часы тикали осторожно, словно боялись ее потревожить… «А под самыми моими окнами, в канале, лежал труп Вари!»

Александра испытывала острое чувство вины перед покойной, хотя не причинила ей никакого вреда за всю историю знакомства. Теперь она винила себя за то, что плохо думала о Варваре, критиковала ее манеры и вкусы, беспощадно высмеивала ее недостатки. «Пусть только про себя, но все же…»

– Это убийство? – обратилась она к Эльку.

Он, продолжая поддерживать свою спутницу под локоть, мягко, но настойчиво вел ее в сторону площади. Вдали промелькнул сине-белый трамвай, идущий в центр с окраины. Из глубины квартала донесся колокольный звон – в церкви начиналась вечерняя служба. Из булочной на углу вышла пожилая женщина, осторожно прижимавшая к груди бумажный пакет с покупками. За ней из распахнутой двери вырвалась дурманящая горячая волна сладких ароматов кофе и ванили. Женщина пошла навстречу Эльку и Александре, тихонько напевая себе под нос. Поравнявшись с ними, она неожиданно заговорщицки улыбнулась – тепло и обезоруживающе, как умеют улыбаться только амстердамцы, неизвестно почему вообразившие, что они проникли в вашу сердечную тайну. Александра с изумлением почувствовала ответную улыбку на своих губах. Только что она говорила о смерти, и казалось, еще долго не сможет улыбаться, но вот – случайный привет незнакомого человека вернул ей эту способность. Художница в очередной раз поразилась тому, как странно все переплетено в этом городе, полностью подчиняющем людей своей двусмысленной магией. Женщина с пакетом прошла мимо, дверь булочной, звякнув колокольчиком, медленно закрылась. Внезапно налетевший порыв ветра грубо смял заледеневшие желтые нарциссы, стынущие на перекрестке в деревянном ящике с землей. Эльк шумно вздохнул.

– Это убийство? – повторила Александра. – Что тебе сказали?

– Ничего. Завтра, надеюсь, узнаем больше, – ответил мужчина, сохраняя фаталистическое спокойствие. – Хотя я не горю желанием услышать подробности. Она, наверное, пошла к Стоговски после аукциона пешком, выбрала дорогу через парк. Решила подышать воздухом…

– Или кто-то пригласил ее в парк на свидание, – внезапно перебила его художница. Эльк, остановившись под фонарем, удивленно вглядывался в ее лицо:

– Почему ты так решила?

– Она собиралась с кем-то поговорить о Наде… Так она мне сказала на аукционе, на прощание. Да ведь и ты при этом был!

– Я этого не помню, – покачал головой Эльк. Свет фонаря, падая сверху на его лицо, оставлял глаза в глубокой тени, зато царапина выступала особенно отчетливо. – Честно говоря, я просто оглушен этой новостью. Конечно, мы не были друзьями, не были даже партнерами по бизнесу. И все же столько лет рядом на Де Лоир… Никто еще не знает, думаю.

– Куда мы идем?

Опомнившись, Александра обнаружила, что они остановились прямо напротив особняка Елены Ниловны. Светились окна только на первом этаже. Белые муслиновые занавески были раздернуты, и отчетливо виднелись вишневые обои гостиной, где вчера собиралось общество.

– Я хочу предупредить Стоговски о том, что случилось, – решительно заявил мужчина. – Они с Барбарой дружили.

– А полиция не будет в претензии, что мы ее известили? – осведомилась Александра. Она подняла взгляд – круглое окно чердачной комнаты было темно. Оно смотрело подслеповато, как близорукий глаз, в нем отражался свет фонаря, горевшего напротив дома.

– Какие могут быть претензии? – свободно отозвался Эльк, отворяя калитку. – Я никому не давал обязательств хранить молчание. И потом…

Уже стоя в дворике, он обернулся, делая пригласительный жест, и с усмешкой добавил:

– Я рискну поссориться со всей полицией города, но не со Стоговски! Она будет очень зла, если узнает, что я все знал и не предупредил ее. А она узнает!

Хотя на этот раз их не ждали, горничная, все та же молоденькая блондинка, открыла им дверь немедленно, с самым радостным видом. Эльк обменялся с девушкой несколькими приветственными фразами в шутливом тоне, и горничная умчалась докладывать об их приходе. Помогая Александре раздеться, антиквар пояснил:

– Я ведь вчера здорово погнул колесо на ее велосипеде! Хотел заплатить за новый, но она отказалась и взяла денег только на ремонт. И то тайком от хозяйки.