Читаем Отель «Толедо» полностью

– А также я друг ее отца! Сегодня вечером Дирку предстоит еще один важный разговор, и ему нельзя отвлекаться на это происшествие.

– Происшествие?! – только и смогла вымолвить Александра.

– Идем! – Мужчина взялся за дверную ручку в виде бронзового грифона, дернул ее, рассмеялся: – Дверь заблокировалась, придется звонить. Помни, мы просто выходили подышать!

– Вынеси мою куртку и сумку, пожалуйста! – попросила Александра, зябко обхватив себя за локти. – Я туда не вернусь, сразу пойду к себе на квартиру. Не могу. Устала.

– Ты не простишься с хозяйкой? – Эльк замер, так и не нажав на звонок. – Она обидится.

– Скажи ей, что мне внезапно стало плохо. – Александру била крупная дрожь, вызванная больше стрессом, чем холодом. – Скажи, что ты отправил меня домой на такси. Все равно я зря пришла. Ты был прав, не стоило терять время! Там, в окне, в комнате для прислуги, была женщина из кондитерской. Наверное, переодевалась. Ты не обратил внимания на ее прическу?

Антиквар, сбитый с толку, неуверенно покачал головой. Александра усмехнулась:

– Да, конечно. Вы, мужчины, замечаете только красивых женщин. Шучу! В окне мансарды, – Александра указала наверх, под крышу дома, – была она. Я узнала ее силуэт. Нади в этом доме нет.

Эльк молчал, слегка сдвинув брови, словно ожидая продолжения. Александра сдержалась и промолчала. Она терпеть не могла, когда упрекали ее саму, и потому старалась никого ни в чем не упрекать, даже если повод имелся. Головная боль, отступившая было после глотка крепкого кофе, теперь напала на нее с остервенением. Болела вся правая половина головы с такой интенсивностью, что женщина даже стала хуже видеть. Фонарь, висевший в садике, казался ей размытым световыми пятном, стоявший на крыльце мужчина – тенью.

– Ну что ж… Если ты устала и хочешь уйти, я все устрою, – помедлив, произнес Эльк. Он нажал наконец кнопку звонка. Тут же выглянула горничная, антиквар исчез в передней. Спустя несколько секунд он вернулся, неся куртку и сумку Александры. Веселая горничная, сопровождавшая его, раскрыла над головой у одевавшейся женщины зонт.

– Я провожу тебя. – Эльк перехватил зонт у девушки и жестом отослал ее в дом.

– Нет необходимости! – проговорила Александра, непроизвольно морщась от терзавшей ее головной боли. – Тут только за угол повернуть… И район совершенно безопасный.

– Ты обиделась?

В правый висок Александры словно вонзилась длинная раскаленная игла. Она схватилась за болезненное место и тихо вскрикнула. Эльк обхватил ее за плечи свободной рукой, вглядываясь в ее помутневшие от боли глаза. Его лицо оказалось совсем рядом, уцелевшее стекло очков тускло блеснуло в свете фонаря. Александра ощутила ненавистный запах водки, и это разом привело ее в себя. Она с трудом перевела дух и твердо сказала:

– Я не обиделась, напротив – очень тебе благодарна за помощь. Но если я прямо сейчас не приму горячий душ и не лягу спать, промучаюсь до утра без сна… И прошу, не провожай! Дождь как раз кончился, я добегу за минуту…

Эльк взглянул на небо и закрыл зонт.

– Завтра едем на Маркен? – спросил он. Впрочем, это было нечто среднее между вопросом и утверждением.

– Если мы завтра не поедем на Маркен, я буду считать, что зря прилетела в Амстердам на этот раз! – Александра нашла в себе силы улыбнуться. Отворяя калитку, она оглянулась и помахала на прощание. – Ты запомнил дом, где я остановилась? У входной двери домофон, нажми кнопку «2», и я тебе открою.

Не дожидаясь ответа, Александра повернулась и пошла по направлению к парку Вондела. Она справилась с искушением – не обернулась и не взглянула на круглое окно чердачного этажа. На сегодня с нее было достаточно рухнувших надежд и разочарований.

Когда Александра остановилась на крыльце особняка Лиз де Бак, время близилось к половине одиннадцатого. Тихая, всегда безлюдная, респектабельная Конигслаан в этот поздний час, холодным и сырым декабрьским вечером, приобретала особенное очарование. В домах давно зажглись огни. Мягкий, оранжево-золотистый свет падал на мокрую мостовую, и казалось, что она тут и там застлана бархатистыми коврами теплых оттенков. После недавно окончившегося дождя туман сгустился еще сильнее. Ряд горящих фонарей, изгибавшийся в конце улицы, там, где она сворачивала к Виллемспараквег, напоминал длинное жемчужное ожерелье.