Читаем Отель «Толедо» полностью

Она как раз решилась вернуться в гостиную, хотя возлагала на этот вечер все меньше надежд, когда входная дверь громко хлопнула, впустив вместе с волной промозглой сырости мужчину в синем целлофановом дождевике. Он откинул со лба низко надвинутый капюшон, и Александра с изумлением узнала Элька. Женщина ахнула – левую щеку антиквара рассекала глубокая, сочившаяся кровью ссадина.

– Что случилось?! – Она бросилась к нему, помогая снять изодранный, забрызганный грязью дождевик. – Где ты так поранился?!

– Ужасно глупо… – бормотал он, стряхивая с плеч клочья целлофана. Дождевик был накинут прямо поверх свитера, пальто так и осталось висеть на вешалке. – Я упал с велосипеда… Одолжил тут, у горничной, чтобы на минуту съездить, и… На повороте грохнулся, на мокром асфальте. – Эльк с досадой поморщился, оправляя рукава свитера. – Локоть разбил и на куст напоролся…

– Да ты свое лицо видел?! – Взволнованная Александра потянула его к зеркалу. – Хорошо, глаз не выколол этим кустом!

– Я бы выколол, но очки спасли… – Эльк собрался было пригладить растрепавшиеся волосы, но опомнился, взглянув на испачканные землей руки. – Я в ванную, мне нужно привести себя в порядок. Ни о чем пока не расспрашивай, иди к гостям.

Он исчез за дверью ванной комнаты, оттуда донесся шум льющейся воды. Александра с тяжелым сердцем вернулась в гостиную.

Ее появление прошло незамеченным. В гостиной стоял беспорядочный разноголосый шум – все успели отведать коктейлей, а также других горячительных напитков, которые щедро предлагало гостеприимство Елены Ниловны. Александра отметила про себя, что закускам было уделено куда меньше внимания – на столе виднелось лишь несколько блюд с бутербродами. Особенной популярностью пользовались бутерброды с маринованным луком и знаменитой жирной селедкой. Гости поглощали их стоя или присев на край стула, опрокидывая очередную стопку водки или откупоривая взятую из вазы со льдом банку пива. Атмосфера создалась самая непринужденная. Обе горничные, безмолвные и незаметные, непрестанно сновали по гостиной. Блондинка с улыбкой обносила гостей свежими коктейлями, которые доставлялись с кухни, где, вероятно, орудовал приглашенный на вечер бармен. Брюнетка, замкнутая, с непроницаемым лицом, собирала на поднос пустые бокалы и тарелки, меняла пепельницы. Многие курили. Из одного угла, где устроилась веселая компания, до Александры донесся даже слабый узнаваемый душок.

Елена Ниловна, очень оживленная, беседовала с почтительно склонившимся над ней отцом Анны. Лицо хозяйки дома давно утратило способность мимически выражать эмоции – оно обвисло и словно отслоилось от костей. Но глаза госпожи Стоговски сверкали так же ярко, как огромные бриллианты в ее ушах. Отец Анны выглядел озадаченным – он слушал собеседницу с неприятно удивленным взглядом и застывшей улыбкой. Завидев стоявшую в дверях Александру, старуха энергично замахала ей. Художница поторопилась подойти.

– Где ты была? – громогласно, по-русски, осведомилась Елена Ниловна.

– Анна показывала мне дом, – пояснила Александра и тут же перевела это для отца девушки на английский.

Мужчина любезно улыбнулся:

– Надеюсь, девочка не сбежала? Обычно Анна дожидается торта!

– Нет, но… она уснула, – призналась ему Александра. – В синей гостиной.

Елена Ниловна расхохоталась, трясясь в кресле, так что великолепные изумруды на ее груди запрыгали, разбрызгивая зеленые лучи.

– Ох! Ох! Всегда она спрячется где-то! Какая дурочка, прости господи! – Она по-прежнему говорила по-русски, словно не замечая вопросительного выражения, появившегося на лице отца Анны. – Но – красавица… Избаловали ее, как принцессу, а ведь предки-то у нее всего лишь бочками для селедки в порту торговали, если еще не чем похуже… Что с людьми деньги делают, а, Саша? Посмотришь сейчас на этих – аристократы! Аристократы ведь! Голубые кровя!

И, ткнув пальцем в отца Анны, старуха зашлась продолжительным, густым хохотом. Мужчина делано улыбался, то и дело поглядывая на дверь. Внезапно он оживился. Александра взглянула в ту же сторону и увидела, что в гостиную вошел Эльк.

Часовщик с Де Лоир умылся, причесал мокрые волосы и старался держаться непринужденно. Но свежая царапина на припухшей щеке ярко алела и вызывала у всех вопросы. Он отмахивался и отрицательно крутил головой, постепенно пробираясь к креслу Елены Ниловны. Наконец остановился рядом с Александрой, взял ее под руку, словно ища поддержки.

Хозяйка дома, также рассмотрев царапину, быстро задала ему несколько вопросов по-голландски, на которые Эльк отвечал неохотно и даже смущенно. Отец Анны не спрашивал ни о чем, но пристального взгляда с царапины не сводил. Эльк нервно поправлял падавшую ему на лоб прядь мокрых волос, отшучивался, ненатурально смеялся в ответ на ироничные поддевки Елены Ниловны. Наконец увлек Александру прочь, под тем предлогом, что она еще ничего не ела.

– Все им надо знать! – пробормотал он, отодвигая от стола полукресло, обитое красным бархатом, и галантно усаживая туда свою спутницу. – Где был, в какой куст упал… Не все ли равно! Саша, что тебе принести? Коктейль?