Читаем Отчаянные полностью

Келлан не расслышал, но я метнула ей в спину молнии, не до конца понимая, сердиться или нет. Она же все-таки назвала меня старой приятельницей, хотя могла ответить «никто». Но мне было никак не определиться с моим отношением к Сиенне. Сейчас она была не так и плоха, через минуту – такая же манипуляторша, как Ник. Я не могла понять, какая она в действительности.

Копание в чувствах и рассуждения о старых приятелях навели меня на мысли о Денни. Универсальный пропуск, болтавшийся у меня на шее, позволял мне ходить за кулисами где угодно, а потому я достала мобильник и сделала несколько снимков, чтобы послать ему. Пробираясь туда, откуда я могла наблюдать за выступлением ребят, я сфотографировала огромную прыгавшую толпу. Вслед за фото я написала: «Представляешь, какое столпотворение?» Кто-то из фанаток воздел огромный плакат: «Келл-Секс навсегда!» Проклятье, я искренне ненавидела это прозвище.

Пока я озиралась в полумраке, отыскивая другие лозунги, Денни отписал мне: «Черт, я бы помер на его месте. Но он-то, небось, как раз не психует?» Я рассмеялась и написала, что Келлан чувствует себя превосходно и даже флегматичен.

На сцене было темно, лучи прожекторов плясали в толпе, выделывая причудливые пируэты. Фанаты восторженно ревели и вскидывали руки. Затем все огни вдруг метнулись к сцене, и собравшиеся завопили. Келлан с ребятами успели появиться незаметно. Когда до людей дошло, что они уже здесь, началось безумие: нетрудно было понять, что поклонники сходили с ума по поводу присоединения «Чудил» к турне. От шума у меня подрагивала грудная клетка. Смеясь, я заткнула уши. С моей выигрышной позиции мне было видно, как Келлан чуть качал головой, до глубины души потрясенный колыхавшейся массой тел. Я наблюдала, как он шел к микрофону, и очень волновалась, пусть даже видела это тысячу раз.

– Добрый вечер, Лос-Анджелес!

От ответного воя у меня загудело в голове. Поправив гитару, Келлан послал толпе гипнотическую улыбку. Какая-то девица в первом ряду повалилась на своих подружек, – наверно, у нее подкосились ноги.

Когда остальные ребята заняли места, Келлан поднял руку и орда притихла – в некотором смысле.

– Мы, «Чудилы», удостоились чести сегодня играть перед вами! – Тишина разорвалась пронзительным ором. Келлан воздел руки, призывая к молчанию. – Но мы сыграем при условии, что вы будете вести себя хорошо. – Сняв микрофон со стойки, он подошел к краю сцены и взглянул на толпу, волновавшуюся внизу. – Итак… вы хорошо будете себя вести? – осведомился он, и голос его буквально сочился чувственностью.

Отклик был до того оглушительным, что я почти не расслышала вступительный проигрыш Эвана. Келлан же с ребятами уловили его, конечно, лишь благодаря гарнитурам. Явив аудитории свой великолепный зад, Келлан неспешно направился обратно к микрофонной стойке. Он поставил микрофон на место и ударил по струнам – звук разнесся по всей арене.

Началась песня, хорошо знакомая мне, но неизвестная большинству местных фанатов. Толпа пожирала ее. Голос Келлана был мощен и безупречен, по спине у меня бежали мурашки. Келлан был прекрасен в родной стихии, воодушевляя всем своим видом. Слова и строчки западали в душу, и я, хотя мне отчаянно не хотелось отворачиваться, решила не терять драгоценной искры вдохновения. На всех парусах я устремилась искать бумагу. К моменту, когда я вернулась, «Чудилы» уже исполняли другую композицию. Гитара Келлана покоилась возле пустой микрофонной стойки, а сам он раскачивался на краю сцены, изводя собравшихся своей доступностью.

Его голос проходил мимо моих ушей, а слова вертелись в мозгу. Выкинув происходящее из головы, я записала все, что видела. Передо мной развернулась совсем другая история, нежели трагедия прошлого, над которой я трудилась. Новизна изложения побудила меня улыбнуться во весь рот. До чего же здорово писать! А заниматься этим под живой концерт Келлана – вообще блаженство.

Завершив выступление, Келлан разыскал меня, и я буквально рухнула в его объятия. Я страсть как гордилась им. Он возбужденно закружил меня. Зрители, как обычно, бесновались и вызывали «Чудил» на сцену. Опустив меня на пол, Келлан высунулся взглянуть на толпу.

Эван и Мэтт были потрясены. Гриффин держался так, будто меньшего и не ждал. Он хлопнул Келлана по плечу со словами:

– Надо идти на «бис»!

– У нас нет времени еще на одну песню, – помотал головой Келлан, оглянувшись на басиста. – Это шоу Сиенны, и она здесь главная.

Гриффин поджал губы и схватил его за руку:

– Какое мне, на хрен, дело до Сиенны? – Он толкнул Келлана вперед и ухмыльнулся. – Нам время сиять, малыш!

Мэтт и Эван присоединились и тоже толкнули Келлана, после чего Мэтт предложил:

– Высунись и помаши, этого хватит!

Келлан пожал плечами, а Мэтт оглянулся на меня и рассмеялся:

– Кира, затыкай уши.