Читаем Отчаянные полностью

– Не парься. Подумаешь, пососут друг дружку… Может, чуток пошлифуют. – Он глянул на меня, и я скривилась. Пошлифуют? – Келлан сегодня такой мрачный, что хобот у него и наполовину не встанет.

Глаза у меня расширились. Я и думать не думала, что у Келлана в этом кошмаре вообще может встать. Но это, конечно, было возможно – человек не хозяин своему кровотоку.

Гриффин возвел очи горе:

– Слышала бы ты его нытье в костюмерной! – Он запищал, скверно подражая Келлану: – Ах, я несчастный, мне придется поиметь суперзвезду! Куда бы я ни пошел, бабы валятся штабелями! Уа-уа! У меня, черт возьми, пышная грива и литой пресс!

Жалобно кривя губы, он сделал похабный жест с намеком на гениталии, и я не удержалась от слабой улыбки. Он был редким грубияном и говорил вещи, которые я порой не желала слышать, но странным образом он веселил меня и тем успокаивал, благодаря чему мне и впрямь стало лучше. Да поможет мне Бог!

Гриффина увели за несколько минут до появления Сиенны. Она поражала воображение, одетая в пушистый белый халат. Я подобралась поближе к фиктивной спальне, а Дидрик подошел к Сиенне и указал ей на толпу зрителей – наверное, спросил, не предпочтет ли она закрытую съемку. Сиенна огляделась, пожала плечами и помотала головой. Эту женщину ничто не смущало. Она сбросила халат на руки подоспевшему ассистенту. Я ахнула: белья на ней считай что и не было, чем Сиенна весьма гордилась. Бикини, в котором я ее видела, было столь же откровенным, но в этом белье она стала в десять раз соблазнительнее.

Кто-то в глубине комнаты присвистнул, и Сиенна послала туда ухмылку. Дидрик нахмурился и что-то прорычал другому помощнику. Я заключила, что кого-то сию секунду уволили. Кровать на площадке была накрыта лишь тонкой шелковой простыней. Ассистент отвел ее, и Сиенна грациозно взобралась на жесткий матрац. Едва она заняла свое место, прибыл Келлан. Он тоже был в халате. Я замерла на полпути через комнату и уставилась на него. Он потупился, Сиенна же раскинулась на простыне. Лицо у Келлана было почти печальным, и мне захотелось обнять его.

Сиенна помрачнела при виде этого выражения и похлопала по матрацу. Дидрик заговорил с Келланом – возможно, растолковывал ему, как заниматься любовью, словно Келлан нуждался в подобных советах. Я заметила, что Дидрик не спросил у Келлана, не хочет ли он, чтобы помещение очистили. Наверное, это касалось только женщин. Келлан, кивая, начал снимать халат. Я прикусила губу, когда мелькнула его прекрасная кожа. Спасибо, что на нем были трусы, но не боксеры, как обычно, а боксеры-брифы. Они ему шли. Кое-кто из женского персонала остановился и уставился на него, однако ни одна дама не оказалась настолько глупой, чтобы свистеть.

Даже с такого расстояния мне было видно, что грудь у него чиста – ни следа татуировки. Очевидно, гримеры ее закрасили. Коль скоро клип рекламировал любовное пиршество Келлана и Сиенны, мое имя стало лишним. Не было, наверное, и обручального кольца.

Прежде чем возлечь с посторонней женщиной, Келлан окинул взглядом помещение, мгновенно нашел меня и послал короткую тревожную улыбку. Ему было трудно – тем лучше стало мне. Гриффин был прав, Келлан не хотел сниматься.

Я ободряюще кивнула и заставила себя подступить ближе, дабы продемонстрировать поддержку. Келлан улегся возле Сиенны по центру, и она пылко обвила его руками. Мне хотелось сказать ей, что незачем ласкать его при выключенных камерах, но Ник зорко присматривал за мной, и я держала рот на замке.

Очередная ассистентка поправила простыню так, чтобы та лишь слегка прикрывала их бедра. Наладили освещение, установили отражающие панели, создали атмосферу любви. Ожили камеры: красные огоньки показывали, что все готово к работе. На большие экраны позади них выводилась картинка, являвшая влюбленных в отснятой версии. Мой взор метался от настоящей пары к экранной. Телевизионный вариант вызывал меньшую тошноту, благо почему-то казался не столь реальным.

Келлан на экране нервничал и лежал на спине. Сиенна оперлась на локоть и нависла на ним, щекоча волосами плечо. Она ни капли не волновалась – напротив, как будто была взбудоражена. Не успела я взять себя в руки, как режиссер скомандовал: «Мотор!» – и в помещении воцарилась тишина.