Читаем Отброс (ЛП) полностью

Руки Уоррена двинулись вниз. Он целую вечность водил кончиками пальцев по чувствительному месту, где нога Тейлора соприкасалась с его тазом, пока Тейлор не подумал, что сойдет с ума. Эти толстые пальцы мучительно приближались к его ноющим яйцам и возбужденному члену, но так и не доставили ему удовлетворения от прямого контакта. Он поймал себя на том, что задыхается от нетерпения, но не сводил глаз с Уоррена.

- Пожалуйста, - взмолился Тейлор.

Уоррен улыбнулся и поцеловал его, обхватив одной сильной рукой шею Тейлора, чтобы удержать его на месте. Он проник языком в рот Тейлора, его поцелуй был нежным и в то же время требовательным. Это было похоже на испытание, и Тейлор хотел пройти его, поэтому он полностью расслабился. Он открыл рот и позволил Уоррену действовать по своему усмотрению. Он бесстыдно застонал, когда Уоррен углубил поцелуй, глубоко погрузив язык в рот Тейлора, сминая губы Тейлора своими.

Изнасилованный.

Это слово промелькнуло в голове Тейлор, когда поцелуй Уоррена стал более настойчивым, а хватка на шее Тейлора сжалась, как тиски.

Его насиловали, как одну из тех женщин на обложках книг, которые читала его мать. Его обычная защита была отброшена. Уоррен мог сделать с ним все, что угодно, и у Тейлора не было возможности это остановить. Это было одновременно самое ужасное и самое приятное, что он когда-либо испытывал. Он хотел, чтобы это никогда не прекращалось, и все же боялся продолжать. Он был рад, что привязан к кровати, пригвожденный к месту весом тела Уоррена. Какая-то часть его хотела закричать и убежать в ужасе, но глубинная часть его разума, часть, основанная на удовольствии, не хотела ничего, кроме как позволить этому продолжаться вечно, оставаться жертвой того, что планировал Уоррен.

Уоррен прервал поцелуй, затаив дыхание, не сводя глаз с Тейлора. Его руки снова задвигались, пальцы правой руки демонстративно коснулись почти болезненного места подмышки Тейлора, словно провоцируя Тейлора вздрогнуть.

- Ты сможешь с этим справиться? - Спросил Уоррен, его глаза были темными и напряженными, а голос хриплым и невнятным. - Ты правда можешь позволить этому случиться на этот раз?

Тейлор хотел сказать, что он никогда ни в чем не отказывал Уоррену, но потом вспомнил тот день, когда его пришлось развязывать. Это было похоже на то, что он чувствовал, ужасающе, даже когда он поймал себя на том, что хочет просить о большем. Уязвимость, не только из-за того, что он был связан и беспомощен, но и из-за того, что Уоррен смотрел ему в глаза, была выше его сил. Близость рук Уоррена и его губ, скользящих по телу Тейлора, ощущалась как наихудший вид насилия. На протяжении многих лет он позволял мужчинам вытворять с ним ужасные вещи, но то, что Уоррен по-настоящему занялся с ним любовью, пугало его так, что он не мог этого объяснить.

Внезапно он понял, что именно этого хотел Уоррен. Нравилось Тейлору признавать это или нет, но Тейлор всегда отказывал ему в этом. Всякий раз, когда Уоррен пытался быть слишком нежным, Тейлор пресекал это, говоря непристойности, напрашиваясь на грубость. Он хотел верить, что трахаться, это то же самое, что заниматься любовью. Он говорил себе, что главное, заставить Уоррена кончить.

Это было не так. Уоррен не хотел его трахать. Уоррен хотел, чтобы то, что произошло сегодня вечером, было актом настоящей близости, но разница между этими событиями никогда не казалась такой ужасающей.

Но, Боже, он не мог отступить сейчас.

- Пожалуйста, - прошептал Тейлор, не понимая, о чем он вообще просит.

Уоррен застонал и снова поцеловал его. Он покрутил сосок Тейлора между большим и указательным пальцами, заставив Тейлора ахнуть от смешанного чувства удовольствия и боли. Уоррен протиснулся между ног Тейлора, его член слегка подрагивал, настойчиво прижимаясь ко входу Тейлора. Тейлор снова застонал, ошеломленный тем, как сильно ему хотелось ощутить Уоррена внутри себя. Он подвигал бедрами, насколько позволяли путы, ища угол, под которым Уоррен мог бы войти. Он был напряжен и задыхался от нетерпения, но ничего не мог с этим поделать. Он хотел умолять, но это казалось неправильным. Он знал, что просьба о том, чтобы его трахнули сейчас, все испортит. Все, что он мог делать, это ждать.

Наконец, головка члена Уоррена скользнула внутрь, идеально, как ключ в замок, и Тейлор вздрогнул, прошептав:

- Да.

Уоррен не стал проталкиваться глубже, просто двигал головкой своего возбужденного члена внутрь и наружу, внутрь и наружу, пока Тейлор не стал мягким и податливым, как вода, постанывая и задыхаясь под ним. Руки Уоррена не переставали двигаться, часто задевая то самое почти болезненное место в подмышечной впадине Тейлора. Тейлор снова задрожал, из его горла вырвался еще один стон. Какое-то неопределенное время не было ничего, кроме этого, рук Уоррена, его жестких, требовательных поцелуев и осторожного и неполного слияния их тел, когда они едва двигались, и Тейлор почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.