Читаем Отбитая полностью

Фрэнк Синатра в её наушниках допел последние строчки композиции для таких, как Катя странников в ночи, потом Луис Армстронг начал петь про жизнь в розовом цвете. Она протяжно вздохнула, глядя на ночной город, её жизнь как будто начинает приобретать оттенки чёрного вместо розового. Катерина вздрогнула, когда перед ней выросла стена из каменного великана, которого она не слышала из-за наушников. Вадим протянул руку и вытащил наушник, хмуро глядя на неё, он сунул его ей под нос:

— Я уже минут двадцать, как подъехал, а ты даже не заметила. Нельзя так делать, Катя, ты ведёшь себя безответственно! Мне теперь и рыжий кот не нужен, надо только дождаться, пока Кате музыку приспичит послушать. Багажник открыт уже, осталось только тебя туда засунуть.

Она вырвала свой наушник из его рук и сунула в карман. Великан не дал ей ничего сказать, просунул ей руки подмышки и дёрнул на себя и Катя оказалась в его душных объятиях.

— Катерина, я был не прав, я прошу у тебя прощения, — торопливо высказал он извинения. — Проект по-прежнему твой, к тебе на театр я перекинул бригаду с другого объекта, перезаключил договор с Власовым, банный комплекс на Солнцева теперь он будет работать там. Подальше от тебя.

— Поздно, Великан, я уже обиделась, — проворчала Катя, поднимая голову, чтобы видеть его виноватые глаза. — Почему ты передумал?

— Братья мне на уши присели и я понял по их рассказам, что поторопился. Неприятный он тип, хоть и с хорошей репутацией. Даже Лёня сказал, что лучше бы я сделку с Дьяволом заключил, чем с Власовым.

— То есть мужчин ты послушал, а меня, истеричную бабу, нет?

— Я хотел, как лучше, Кать, чтобы тебя разгрузить побыстрее. Благими намерениями я довёл нас до ругани. Извини, что на тебя наехал, тяжёлый был тогда день, да и месяц, да и вообще…

— То есть ты на самом деле не думаешь, что я истеричка?

— Иногда думаю, но в следующий раз промолчу, — вынужден был признаться Вадим. — Так, глядишь и истерика твоя быстрее закончится, а, может, и не начнётся даже.

— Начнётся, прямо сейчас! Почему ты не пришёл сегодня? Для меня ведь это было важно! Ты ведь знал, что эта чёртова гонка для меня значит!

— Я знаю, Катя, я тобой очень горжусь, — поцеловал он её в нахмуренный лоб. — Я был там, видел, как тебе вручали кубок. Ты была такая грязная и счастливая.

— Почему ты не подошёл?

— Мне нужно было срочно уехать, решить один вопрос. Подумал, лучше нам с тобой будет поговорить наедине, а не в толпе зрителей. Не ожидал, что дела так затянутся, и уж точно не думал, что найду тебя здесь среди ночи.

Катя хотела бы на него позлиться ещё, но у неё банально не было сил, да и желания доказывать, кто прав, кто виноват. Она не умела ссориться конструктивно, вынося какой-то ценный урок из конфликта. Отбитая просто крушила всё кругом, а потом стояла среди обломков отношений, пытаясь их склеить. Она посмотрела на Великана, оценивая, готова ли она его потерять из-за своих обид и гордости? Нет. Он, похоже, тоже не готов, иначе бы давил её своим авторитетом дальше.

Они поехали ночевать к нему домой, где Катю ждал большой букет розовых роз и подарок — изумительной красоты вечернее платье.

— Вау! — протянула она, держа в руках творение модного дома Dior.

— Наденешь как-нибудь, пойдём на свидание, давно никуда не ходили.

— А если бы я не победила, фиг мне был бы, а не платьишко?

— Какое бы место ты не заняла, любить тебя меньше я бы не стал, цветы и платье бы всё равно подарил.

Катя расплылась в счастливой улыбке, всё-таки жизнь её пока в розовом и серебристом цвете. Очень хотела его отблагодарить за подарок, да только положив голову на подушку провалилась в сон, из которого не планировала выбираться до обеда. Филин утром разбудил её настойчивым звонком, его очень волновал вопрос не в его ли будущем театре нашли бездыханное тело?

* * *

Утро Вадим как всегда проводил в своей тренажёрке. Полчаса кардио, отжимания, нагрузка на пресс, ноги, немного гантелей, боксировать сегодня не хотелось, осталось заняться спиной. Всё-таки сделать дома тренажёрку было отличным решением. Здесь в одиночестве он успокаивал беспокойные мысли, изливал свой гнев и злость, превращая их в топливо для мышц.

Сегодня в его одинокую обитель ворвалась полуголая женщина, для которой он купил персональную беговую дорожку ещё весной, а она всё равно бегала на улице в любую погоду.

— Доброе утро, Великан! — усмехнулась Катя, встав между его ног и уперев руки в бока.

Он сидел широко расставив ноги, откинувшись на спинку тренажёра для спины, подняв руки, чтобы тянуть веса вперёд. Бесстыжая в одних трусиках и короткой маечке, которая открывала живот, упёрла руки на талии и чем-то явно была недовольна. Он засмотрелся на её бабочек.

— Доброе.

— Я знаю, где ты вчера был! — выпалила она. — И ты мне ничего не сказал! Ты меня просто задвинул подальше, плевать хотел на моё мнение по этому вопросу? Это и меня касается! И братьев! Нас всех! Ты не один за всё отвечаешь!

— Убавь громкость Громова, — спокойно сказал Вадим, вытирая пот со лба полотенцем. — Я собирался тебе рассказать, сегодня. Не хотел портить тебе день.