Она согнулась пополам за багажником, чтобы её никто не видел. Её вырвало несколько раз, тело раз за разом сотрясали рвотные позывы, но этого бедному измученному организму было мало.

— Блять, что за херня? — пробормотала она, увидев после очередного спазма красную кровь на строительном песке под ногами.

Сначала она подумала, что губа треснула, но потом поняла, что кровь идет из носа, и её становится всё больше. Всё что ей оставалось это стоять, согнувшись, в ожидании появления новых рвотных рефлексов.

Чья-то добрая рука протянула ей несколько салфеток.

— Спасибо, Лёня. Очень кстати, — прохрипела она, вытирая лицо.

— Ты что кровью блюёшь? — встревоженно спросил он.

— Это из носа, ничего страшного.

— А выглядит страшно. Ты заболела?

— Нет, я, видимо, вчера выпила лишнего.

* * *

Вадим очень удивился, когда не увидел Катю рядом с собой, обернулся к своей машине — её не было и там. Закончив просматривать акты, он встретился глазами с Семёном, с которым они остались наедине, Лёня куда-то отошёл.

— Поздравляю вас с завершением проекта театра, — потянул уголки губ Семён в подобии улыбки и пожал руку Вадиму. — Я бы с большим удовольствием приобщился к культуре, но и здесь моя компания поработала на славу. Я доволен.

— Я тоже. Всего хорошего, Семён, — пожал его холодную ладонь Вадим.

— И вам. Я думаю, мы ещё встретимся, поработаем вместе над общим проектом.

Вадим вдруг ощутил неприятный холодок по спине от этих слов, ни встречаться, ни работать с ним ему больше не хотелось. Было в нём что-то отталкивающее, кроме очевидной мизогинии.

Он направился искать Катю, которая как сквозь землю провалилась. Вся его злость на неё, которая изводила его с самого утра превратилась в страх, когда он увидел, как она будто собирает кровь, капающую с ее лица, прямо в дрожащие ладошки. Рядом растерянно стоял Лёня, с глазами полными ужаса.

— Что случилось? — обратился к нему Вадим.

— Салфетки закончились, — пробормотал он в ответ. — У неё из носа кровь, её вырвало один раз, потом двадцатый.

— Черт побери, Катя! — выругался Вадим, вытаскивая из водительской двери машины почти полную пачку салфеток.

— Отвёз бы ты её в больницу, по моему, это нездоровая реакция на алкоголь, — покачал головой Лёня.

— Всё нормально, давление просто поднялось, — сплюнула в сторону Катя и улыбнулась кровавой улыбкой. — Пить это, кажется, не моё. У тебя хорошо получается, а у меня как-то плохо.

— Тут главное системность, попробуй через неделю повторить, легче пойдёт, — одобрительна улыбнулся ей Лёня.

— Поехали, отвезу тебя в больницу.

— Не надо, я хочу домой.

Вадим взял её за предплечье и довёл до пассажирской двери. Всю дорогу до дома, Катя молча сидела рядом с сине-зеленым лицом, сотрясаемая дрожью. Она прижимала к носу салфетки, которые пропитывались кровью.

— Ну что, пить ещё будешь в ближайшем будущем или тебе хватило? — спросил её Вадим, когда они почти подъехали к её дому.

— Останови здесь, я выйду.

— Я провожу тебя до квартиры, ты того и гляди в обморок упадешь.

— Даже если и упаду, это тебя не касается. Я хочу по дороге поблевать, останови! И катись отсюда к чёрту мучать кого-нибудь другого! — так громко, как только могла выкрикнула Катя в ответ.

Стоило машине остановиться, как она выпрыгнула на обочину и, покачиваясь, пошла в сторону дома, прижимая ладонь к носу и рту. Кажется, Вадим Алексеевич её сегодня наказывал за плохое поведение, прямо до кровавых соплей. Интересно, начальство довольно?

Вадим смотрел ей вслед и боролся с собой и бурей чувств внутри себя. Он не хотел больше о ней переживать — и всё равно переживал. Он не мог о ней позаботиться — но очень хотел сделать это прямо сейчас. Ему не за что было её воспитывать — но он всё равно это попытался сделать. Вадим не мог больше её ревновать — но упорно это делал, будто продолжая бег по кругу. Вадим оттолкнул её подальше, а сам зачем-то бежал за ней, только Катя даже не оглядывалась.

<p>Глава 10. Танцуй и улыбайся!</p>

Катерина вышвыривала из своего шкафа вечерние платья одно за другим, именитые дизайнеры валялись на полу вперемешку с массмаркетом и никто не жаловался на такое соседство. Самые лучшие платья достались ей после отношений с Маурицио, который одевал её как куклу в брендовые шмотки и обувь. Катерине везло на мужчин с хорошим вкусом в одежде, а вот вкус на женщин у них явно подкачал. Когда они с ней связались, тогда и подкачал.

— Полегче, девушка, вы в меня попали! — засмеялась Алиса, входя в спальню с большой миской винограда в руках.

Она посмотрела на кровать Катерины, где одеяло, покрывало и подушки валялись одним комом, и выбрала место почище — кресло напротив туалетного столика.

— Я вижу твой осуждающий взгляд в зеркале! Да, я не застилаю кровать, почти никогда. Оставь, пожалуйста, своё осуждение за дверьми моей спальни, — проворчала Катя.

— Да я не осуждаю, просто папу вспомнила, — потупила взгляд Алиса.