Помимо демократизации другими инструментами давления на руководство Мьянмы являются вопросы безопасности, среди которых акцентируется внимание на атаках повстанцев из числа этнических меньшинств, грозящих дестабилизировать границы с Таиландом, Индией и Китаем, а также подозрения в экспорте ядерных технологий из Северной Кореи. Кроме этого одним из требований США к руководству Мьянмы является прекращение военного сотрудничества с Китаем.

Американские аналитики отмечают важность Мьянмы для США по причине запасов нефти, газа, других природных ресурсов, а также потенциального рынка сбыта для американских компаний[256]. На данный момент основные отрасли доходов государства, начиная с лесозаготовок и заканчивая производством драгоценных камней, находятся под контролем военной хунты. Однако текущие процессы могут привести к активному вхождению в Мьянму внешних игроков и перераспределению сфер влияния. Под знаменем демократизации, рыночных реформ и обещаний всевозможных благ для 48-миллионного населения страны, неолибералы могут удачно приватизировать как ресурсы, так и узловые точки для торговли с другими частями света. Немаловажным фактом является и то, что Мьянма ранее была мировым лидером по производству риса и потенциально может стать им снова. Можно вполне легко перефразировать классиков геополитики, сказав, что «кто контролирует поставки продуктов питания, тот контролирует и сам регион, и его жителей». При нынешней угрозе голода, прогнозируемого ООН, Мьянма становится лакомым куском для многих стран и транснациональных компаний. А в более широком масштабе наличие общих границ этой страны с Индией, Бангладеш, Таиландом и Лаосом может сделать ее главным источником «демократизации» все юго-восточной Азии, как о том недавно заявил Роберт Каплан на сайте «Стратфор»[257].

Впрочем, и Китай, и Россия, не оставляют без внимания этот регион.

Военно-морские учения КНР и России «Морское взаимодействие 2012», состоявшиеся с 24 по 29 апреля с.г. в Южно-Китайском море, прошли как нельзя кстати. И Вашингтон пока не имеет четкого представления о дальнейшем российско-китайском взаимодействии, будучи сбит с толку, прежде всего, хорошими российско-вьетнамскими отношениями, в частности, недавним соглашением вьетнамской нефтегазовой компании PetroVietnam с Газпромом

О совместном освоении двух нефтегазовых месторождений в спорной акватории Южно-Китайского моря. Политолог Майкл Ослин озабоченно цитирует своих американских коллег-аналитиков: «что это, попытка запугивания Токио и Сеула? Открытие своеобразного нового фронта в противостоянии авторитарных и демократических государств в районе Тихого океана? Претензия Китая и России на монопольное господство в регионе, которое позволит им блокировать морские коммуникации всех прочих держав? Если это, напротив, превентивная мера, то чего они опасаются, какие угрозы хотят предупредить?»[258] Безусловно, эпизодическая демонстрация силы полезна, но четкая стратегия, включая взаимодействие с другими державами региона, предпочтительнее.

УМЕРЕННЫЙ ИСЛАМ ИЛИ

U.S. SOFT POWER ДЛЯ МУСУЛЬМАН?

Арабская весна, экстремистские исламские организации и внешнеполитическая стратегия США на первых взгляд представляют собой различные феномены, однако при детальном анализе выясняется, что они являются звеньями одной цепи. «Успех империалистической глобализации и расцвет идей Братьев-мусульман идут рука об руку в этом процессе», — пишет известный идеологи антиглобализма Самир Амин[259], оценивая будущие перспективы политизации ряда движений Ближнего Востока.