Читаем Остров Вальгалла полностью

Показывать свою наблюдательность сразу тоже не стоило. Когда к человеку относятся проще, ему легче общаться с другими и другим легче общаться с ним. И потому Станислав начал разговор с простого и подходящего к месту вопроса, адресуя его к Вадиму:

– Как думаешь, все решатся прыгнуть?

Караваев пожал плечами:

– По моим наблюдениям, наверху по крайней мере пять человек откажутся. Глаза у них были слишком испуганные. Правда, один из них уже прыгнул, значит, могу и в отношении остальных ошибиться.

Те, кто прыгнул во второй серии, держались чуть в стороне и общались друг с другом.

– Я думаю, еще человек пять прыгнет, остальные пешим ходом по ступеням – и вниз, – предположил Александр.

– Стас… – задумчиво сказал Славик и выдернул торчащий в сторону волос из жидкой бороды. – Валерка зачем к Максимычу ходил? Он что-то говорил тебе?

Ратилов всех поочередно оглядел.

– Насчет формы одежды для роупджампинга. Он всем сказал. Отдельно мы не разговаривали. А с чего вдруг такой вопрос возник?

– Дело в том, что Вальцеферов был родственником Валерки. Только они это скрывали. Валерка мне сказал, потому что мы с ним давно знакомы. И то уже после смерти Вальцеферова.

– А почему скрывали? – не понял Станислав, как не понимал, почему скрывают свое близкое знакомство Вадим с Александром.

– Валерка рассчитывал заработать миллион. Очень он об этом мечтал. И рассчитывал, я думаю, на помощь Вальцеферова. Хотя разговора об этом у них, похоже, не было.

– Откуда знаешь, что не было? – спросил Александр. – Может, договорились.

– Мне так показалось. Утверждать не буду, но так показалось. Однако договариваться и не обязательно. Где-то что-то подсказать по-родственному – это уже помощь.

– Может быть. И что? – спросил старший лейтенант.

– Валерку, мне кажется, после убийства подполковника слегка заклинило.

– В смысле?

– Он подозревал Максимыча.

– А основания? – спросил Ратилов.

– Не говорил. Но что-то Вальцеферов против Максимыча имел. Может быть, Валерке что-то говорил. Не знаю точно. Валерка не болтун. Был… Скажет слово, заинтригует – и заткнется. А перед выездом сюда он сказал сам себе, но словно бы так, чтобы и я слышал, что с Максимычем нужно разбираться. А потом пошел к нему. Может, что-то спросил, может, что-то сказал. Может, просто посмотрел не так.

– А ведь Максимыч мог точно так же, как любой другой, взять карандаш со стола, – подсказал Вадим.

– Мог, – согласился Станислав, – точно так же, как ты, или я, или Александр. В конце концов, как Валера. Но мог – это еще не значит взял.

– Подожди, Стас, ты самого главного не знаешь, – сказал Александр. – У меня тоже сердце к этому Максимычу не лежало сразу. И я видел, как он с Вальцеферовым разговаривал. Тихо, слов издали было не слышно, но весьма на повышенных тонах. Это случилось за несколько часов до убийства. Следователям я это все рассказал, но их, похоже, этот факт не заинтересовал. И потому я сам к полковнику присматривался.

– Даже придирался, – заметил Ратилов. – Он, впрочем, не реагировал.

– Это я просто обострение отношений хотел вызвать. Не получилось. Но я не о том. Я парней поспрашивал. Нам всем страховку ставили охранники. Они цепляли, они проверяли. А Валерке, говорят, ставил сам Максимыч. Правда, говорят неуверенно. Что, мол, кажется, потому что специально за полковником никто не наблюдал, и каждый там, наверху, сам с собой старался бороться. Но когда нескольким людям «кажется» одно и то же, мы имеем право сделать выводы.

– Возможно, – с неохотой согласился Ратилов. – Только не вижу дальнейшего развития событий на основе этих выводов. Вывод будет более-менее правдоподобным, то есть он может стать рабочей версией, если есть мотив преступления.

– Так есть же мотив, – настаивал Александр.

– Пока это не мотив, а сплошные предположения. Хотя отвергать твои рассуждения нельзя. Меня вот что интересует: в каком случае может оторваться язычок фиксатора на карабине? Нужно посмотреть на целый карабин. Попробую…

– Попробуй.

Оставив товарищей, Станислав пошел в сторону охранников, готовящихся «поймать» очередного прыгуна, который не слишком торопился отправиться в полет, хотя стоял на самом краю крыши уже с минуту.

– Он что, сам себя там пугает? – спросил Ратилов, глядя вверх.

– Не может решиться, – сказал один из охранников.

– Чем дольше так будет стоять, тем страшнее будет, – добавил второй.