Читаем Остров тайн полностью

— Сию секунду, сэр. — К чему это он клонит? Еще не осознанное предчувствие чего-то непоправимого леденящей молнией проносится по венам. — Двадцать два часа двадцать три минуты, сэр.

— Так вы говорите «все в порядке»? Полковник, мне думается, что как раз наступило время подать вам в отставку! Вам в ней не будет отказано.

Воротничок слишком тесен: узел галстука давит на кадык, вздуваются жилы.

— Сэр, вы изволите шутить?

— Идиот! Включите приемник. Послушайте, что передает Москва!

* * *

Усевшись на внутреннюю раму самого дальнего иллюминатора кают-компании, куда не достигает свет настольной лампы, спрятав клюв в розовое «жабо», спит Эрик-Цицерон. Чайник давно остыл.

Склонившись над столом, друзья обсуждают необъяснимую связь между рисунками на рукоятке ножа и тайными механизмами на острове. Все убеждены, что разгадка знака на камне — правильна. Мнения расходятся лишь в предположениях, что за этим последует.

Мореходов встал:

— Батюшки! Клянусь розой ветров, мы совсем с ума сошли: второй час!

Федя схватился за голову:

— Товарищи, последние известия!.. Сегодня «Динамо» — «Зенит»… Только результат услышать! — он бросился к репродуктору.

Раздался знакомый голос диктора:

— … «Бриза»: капитана Мореходова, боцмана Крутова и матросов — пионеров Валю Смирнову, Диму Ракитина, Федю Шевко.

Что-то щелкнуло, и репродуктор умолк.

— Федька, давай приемник! На коротких…

Но Федя уже и сам настраивал радиоприемник.

— … градусов, одиннадцать минут южной широты. Флора и фауна острова отличаются исключительным богатством и своеобразием… в лесах его обитают и гигантские представители отряда бескилевых птиц — моа, последние экземпляры которых считались истребленными в начале девятнадцатого века. Вице-председатель Географического общества Союза ССР, академик Константин Иванович Арсеньев, к которому мы обратились в связи с открытием острова, где отныне гордо развевается флаг нашей страны, сказал…

— Товарищи, вот здорово!..

На Федю зашикали, замахали руками.

— … что безусловно… — Динамик снова затрещал, закашлял. В течение нескольких минут сквозь шумы, свист, тревожную дробь морзянки вырывались лишь отдельные слова.

Нажимая кнопки, Федя переводил прием с одной волны на другую.

— Где-то грозовые разряды. Обида какая!

Наконец помехи устранились:

— … поистине неоценимые труды нашего соотечественника Ермогена Аркадьевича Стожарцева. Его достижения являются революцией в области физиологии растений. Родина приветствует своего достойного сына, вся жизнь которого являет собою пример беззаветного служения науке во имя счастья всех людей.

* * *

Бухта еще тонула в серой дымке, а на «Бризе» уже никто не спал. Всем хотелось скорее отправиться туда — в узкий коридор, к темному колодцу. Какую тайну раскроет сегодня разгаданный золотой узор?

Что произойдет, если механизм сработает?

Никто не вспомнил, что на сегодня был запланирован поход по острову. Молча и наспех позавтракали, еще раз осмотрели приготовленное снаряжение.

Мореходов сосредоточенно разглаживал усы:

— Ребята… как это ни грустно, а кому-нибудь из вас придется сменить Максимыча. Без него нам сегодня не обойтись.

Стожарцев, в матросской робе, оглядывая себя, надевал брезентовую куртку.

— Дорогой капитан, прежде чем решать этот вопрос, нельзя ли Степану Максимовичу проехать со мною до устья бухты? Полагаю, это займет не более четверти часа… Меня интересует результат проделанного вчера опыта.

— Ермоген Аркадьевич, ради бога простите! Товарищи, мы же совершенно забыли про «колдовство»! Можно и нам с вами?

— Разумеется. Ну как, Степан Максимович, согласны?

Боцман молча кивнул.

Когда наши друзья подошли к трапу, они заметили, что к корме ялика прилажен подвесной мотор.

— Старина, это ты?.. Ай да молодец! Как раз вчера я подумал, что хорошо бы это сделать… Когда же ты успел?

— Утром. Перенес с тузика. Ялик теперь нужнее.

Шлюпка свернула в горловину бухты, чуть не зачерпнула бортом воду. Все, кроме Стожарцева, вскочили.

Боцман резко выключил мотор…

Выход из бухты был закрыт.

Черные базальтовые скалы сомкнулись. Чайки с тревожными криками кружили у возникшей преграды. Из поколения в поколение вылетали они по утрам через эти ворота на промысел. Пикируя или бороздя клювом волны, они вылавливали рыб, рачков, возвращались к своим гнездам, снова без устали парили… А сегодня ворота закрыты!

Стожарцев сидел, засунув кисти рук в рукава куртки. Опущенные широкие поля зюйдвестки скрывали его глаза.

По инерции лодка продолжала скользить вперед, приближалась к темной стене… И только когда до нее оставалось не более 10 метров, стало заметно, что это — сплошное сплетение широких семиугольных листьев. Темные, серо-зеленые, почти черные, наползая друг на друга, они создавали полное впечатление выступов и расщелин базальта. Побеги перекрывали всю ширину горловины, прилепившись к скалам, тянулись по обоим берегам…

Стожарцев поднял поля зюйдвестки, бесшумно рассмеялся:

— Ну, как теперь «с моря»?

Максимыч лишь развел руками, а капитан воскликнул:

— Мы же замурованы!