Читаем Остров душ полностью

Кроче и Раис могли произвести впечатление безобидных, но на самом деле они чуяли ложь, как акула кровь. Удерживая при себе понимание того, что этот человек солгал, полицейские понимающе улыбнулись и продолжили.

– Мы здесь, потому что вы считаетесь одним из ведущих специалистов по сардинской культурной антропологии и этнографии, – улыбаясь, сказала Ева. – Вы известны и уважаемы в академических кругах, а ваши исследования получили признание в национальных университетах и за их пределами. Короче, поздравляю.

После первого удара – лесть: это смутило свидетеля, заставив его ослабить бдительность.

– Я… я бы не преувеличивал, но все равно спасибо…

– Не скромничайте. Мы видели ваши книги, – уговаривала Мара.

– Ну, я написал несколько, да…

Как ни в чем не бывало Раис достала планшет и протянула мужчине: там были изображения Долорес.

Ноннис застыл от удивления, его глаза расширились.

– Мы здесь неофициально, профессор, – сказала Ева. – Просим вас держать этот разговор при себе, так как расследование продолжается.

Мужчина уставился на нее так, словно не понял ни единого слова.

– Можем ли мы доверять вам? Вы никому об этом не расскажете? – Мара давила на него.

– Я… Конечно, конечно.

– Ну… Мы реконструируем сеть антропологических значений, лежащих в основе того, что мы считаем ритуальным убийством, – продолжила Ева.

– Снова…

Полицейские сделали вид, что удивленно переглянулись. Ноннис это заметил.

– Подобные преступления были и раньше, – сказал он. – В семьдесят пятом и восемьдесят шестом…

– Что вы об этом знаете? – спросила Мара, снова авторитетным тоном.

– Меня привлек один из ваших коллег, Морено Баррали. За эти годы он консультировался со мной несколько раз.

– Баррали, ну конечно… – приглушенно сказала Ева.

Мужчина снова посмотрел в планшет.

– Посмотрите еще. Листайте картинки, – сказала Раис.

Ноннис повиновался. Его глаза сузились от жестоких изображений.

– Вы замечаете что-нибудь отличное от других убийств?

– Это нурагическое святилище Санта-Виттория в Серри, – сказал себе под нос ученый.

– Точно, – подтвердила Раис.

– Когда это произошло? – спросил профессор.

– Это не важно, – сказала Ева. – Вы замечаете какие-либо диссонирующие со старыми преступлениями элементы?

Несколько минут Ноннис молча рассматривал фотографии.

– Я так не думаю, – сказал он наконец, возвращая ей планшет.

– Если б мы попросили вас изучить культурные аспекты этого убийства, вы бы это сделали? – спросила Ева.

– Конечно, если я могу быть полезен следствию…

– Можете ли вы потратить около двадцати минут сейчас? – спросила Раис.

– Сейчас? Честно говоря…

– Кажется, эти преступления вдохновлены ритуалами сардинского карнавала, верно?

Профессор посмотрел на Еву и кивнул:

– Да.

– Можете ли вы рассказать нам об этом побольше? – сказала Мара.

Ноннис пожал плечами. Ева заметила, что он носит обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. Она обошла стол, чтобы сделать вид, что хочет посмотреть в окно; вместо этого присмотрелась к столу профессора. Там были фотографии мальчика и девочки; на одной была изображена вся семья, включая жену.

«Просто хочешь казаться хорошим семьянином или так и есть на самом деле?» – подумала Ева.

– Какую функцию выполняли эти церемонии? – спросила Раис, доставая из сумки блокнот и ручку.

– Ну, функция карнавальных церемоний была очистительной, почти наверняка вытекающей из дионисийских обрядов, плодом прямой эволюции коих они были… Празднества имели терапевтическую цель для общины, которая вслед за жертвоприношением открывала новый смысл жизни.

– Под жертвоприношением вы имеете в виду кровавое жертвоприношение? – спросила Ева.

– Изначально да. Обряды устраивались довольно кроваво. Но это было необходимо, потому что речь шла о жертве на благо общества.

– Мы говорим о сельскохозяйственном мире, не так ли? – спросила Раис.

– Определенно. Ритуал вращался вокруг природы и ее циклов жизни и смерти. Смены времен года и так далее.

– Во имя кого была принесена жертва?

– Об этом можно только догадываться. Как вы, конечно же, знаете, нурагическая цивилизация не оставила нам ничего письменного – по крайней мере, такое пока не найдено, – так что мы можем полагаться только на предположения…

– А если ритуал нарушался? – спросила Мара.

– Некоторые ученые полагают, что протосардинцы, а позднее нурагики следовали монотеистической религии с богом, который имел в себе одновременно и мужское, и женское начало. Однако огромное разнообразие небольших вотивных даров[100] из бронзы и погребальных предметов различных видов, найденных в колодцах и в окрестностях – некоторые из них в Серри, – свидетельствуют об обычае подношения.

– То есть? – спросила Ева.

– Наивысшим подношением была сама жизнь живого существа, обычно животного. Жертвы совершались в обмен на что-то: исцеление от телесных недугов, искупление земных грехов, вмешательство божества в случае эпидемий и голода… Мотивы были разные.

– А как насчет людей? Их тоже приносили в жертву, да?