Дилемма, которая беспокоила ее в данный момент, была другой: с одной стороны, она чувствовала облегчение от того, что Морено больше не один несет этот внутренний ад и что кто-то другой берет на себя ответственность вместо него, возобновляя расследование; с другой стороны, думая об этих молодых женщинах, она задавалась вопросом, не следует ли предупредить их, прежде чем они тоже отправятся к берегам оккультизма и насилия, переполняющего эти преступления, – отправятся, теряя свою чистоту, жизнь, какую они знали. Но если она расскажет им об этом деле и о том, что оно наверняка разрушит их жизни, Мара и Ева, скорее всего, отвернутся от Морено, подтолкнув его обратно к болезненному одиночеству, и это вместе с физической слабостью и психологическими последствиями, вызванными болезнью, станет для него смертельным ударом.

– Что же делать? – спросила себя женщина, пронзенная лезвием сомнения.

Глава 29

Ис Морториус, Куарту-Сант-Элена

– Вообще-то кажется вполне логичным, что человеческие жертвоприношения использовались для того, чтобы задобрить божество и умилостивить ярость земли, – ответил Баррали миланке. – Имейте в виду, что на Сардинию поклонение Дионису проникло в очень древние времена, поэтому сохранилось в самой кровавой форме… В качестве примера: даже в начале прошлого века в некоторых деревнях, когда сажали виноградники, было принято помещать между рядами два козьих рога. Это называлось po amma muttonare su logu – поставить виноградную лозу под защиту козьего бога, Маймоне, Диониса, как хотите его называйте. Наверное, в еще более древние времена не ограничивались принесением в жертву только животного…

– Но в чем был смысл этого безумия? – спросила Раис. – Ладно, умилостивить природу, вызвать дожди и обеспечить хороший год… И только это?

– Нет. Ритуал также был способом разрушить барьер, отделявший человеческое от божественного. Человек пытался аннулировать себя в боге, регрессируя к хаосу первобытной жизни.

Полицейский вручил Еве несколько изображений сардинского карнавала в его различных вариациях, в зависимости от местности, где он проводился. Следовательница хмурилась, глядя на фотографии шествий грязных людей в масках, брошенных в огонь кукол, изображающих детей и взрослых, цепей, связок колокольчиков и погремушек, человеко-зверей, которых держали на привязи; это само по себе не имело ничего общего с карнавалом в привычном смысле, понимаемым как пародийное антисакральное переодевание, – но представляло собой архаические ритуалы смерти и насилия, скорби и отчаяния.

– Одного не могу понять, – сказала миланка.

– Слушаю.

– Почему ночь на второе ноября? Я полагаю, карнавал отмечают, чтобы новый год был урожайным, верно?

– Позволь мне сначала сказать вам еще вещь, имеющую непосредственное отношение к делу. Помимо способности поддерживать ритмы природы, Дионис обладал еще качествами психопомпа…

– И что, черт возьми, это значит? – сказала Раис. – То, что я думаю? – добавила она с озорной улыбкой.

– Определенно нет, Раис. Это значит, что он вел души, – вмешалась Ева.

– Зануда… – прошептала Мара, сморщив нос.

– Ты права, – подтвердил Баррали. – Считалось, что души возвращаются на землю на один день. И в этот день были широко распространены такие обычаи, как оставлять стол накрытым для sas animas, душ, духов. Эта традиция когда-то совпадала с январскими календами[79], но с календарными изменениями она была перенесена на…

– Второе ноября, – сказала Ева.

– Sa die de sos mortos, – уточнила Раис.

– Верно, – сказал Морено, скрестив пальцы. – Эти ритуалы позже были осуждены и жестоко преследовались католической церковью и инквизицией, которые отнесли их к карнавальной неделе, имеющей нерелигиозную, фольклорную окраску, но тот факт, что они продолжаются и сегодня, дает нам понять, насколько глубоко эти традиции укоренились на острове, особенно во внутренних районах, где представления сохранили свой самый варварский и первобытный характер.

– Хорошо, теперь контекст мне намного понятнее. У меня еще вопрос: почему местом убийства был выбран священный источник? – спросила миланка.

– Протосардинцы верили, что на острове есть особые места, где легче почувствовать себя ближе к божествам, к antigos ‘spiritos, духам предков. Места, которые считались своего рода проходом между миром живых и миром мертвых. И поэтому они выбирали их для строительства алтарей, храмов или священных колодцев. Конструктивная модель священного колодца, снабженного лестницей, отражала ритуальный акт спуска в недра, а значит, в преисподнюю и царство духов… Источники и священные колодцы символизируют через воду возвращение в материнское лоно, а следовательно, своего рода завершение жизненного цикла и возвращение к материнскому божеству, представленному Богиней-Матерью, которая была удостоена жертвоприношения. Я так понял.

Между ними повисла мрачная тишина.