Александра

Близился вечер, и воспоминания о событиях предыдущей ночи потускнели. Несомненно, свою роль в этом сыграл и алкоголь. За обедом они пили красное вино, вновь и вновь поднимая бокалы за нее, словно подводя черту под прошлым. Казалось, между ними возникла негласная договоренность не упоминать о делах давно минувших дней и о ночном инциденте с Кларой и просто наслаждаться выходными в компании друг друга. Атмосфера в охотничьем домике стала более непринужденной.

Александра, в очередной раз наполнив бокалы, уселась напротив Клары. Они находились в кухне вдвоем – парни готовили барбекю снаружи. Конечно, «парни» уже превратились в мужчин, но Александра не сомневалась, что для нее они навсегда останутся парнями. Не все в этом мире подчиняется законам времени. Они обещали по-быстрому приготовить стейки на гриле, но что-то их задержало – видимо, увлеклись беседой, впрочем, как и Александра с Кларой.

– Знаешь, я все-таки думаю, что мы правильно сделали, приехав сюда, – сказала Клара.

– Согласна, классно, что мы снова встретились, – поддержала ее Александра.

– Нет… Я не совсем это имела в виду. – В голосе Клары внезапно зазвучали жесткие нотки. – Пора расставить точки над «и».

– Ты о чем? Какие точки?

– Многое остается недосказанным, Александра. Все эти годы мы замалчивали некоторые детали. Мне кажется…

Тут Александра заметила, что Клара уже изрядно набралась – ее взгляд стал рассеянным, а язык заплетался. Вино всегда оказывало на нее подобный эффект.

– Мне кажется, пришло время выяснить всю правду.

21

Бенедикт

– Как твоя мама? – спросил Бенедикт, стоя у мангала в ожидании, когда раскалятся угли.

Приготовление стейков затягивалось, но спешить было некуда. В их распоряжении был целый остров, и уезжать они пока не собирались. План состоял в том, чтобы как следует выспаться в воскресенье, а потом связаться с родственником Бенни, чтобы тот отвез их обратно на Хеймаэй к тому времени, когда будет отходить паром на большую землю.

Бенедикт, конечно, знал, как сложилась судьба матери Дагура, хотя они и нечасто обсуждали эту тему. События десятилетней давности сказались на ней больше, чем на ком-либо другом. Дагур был надломлен, но не сломлен, а вот его мать так и не смогла оправиться от потрясения. Уже несколько лет она жила в лечебнице, и как-то, откровенничая с Бенни, Дагур сказал, что мать окончательно махнула на себя рукой. Врачи не обнаружили у нее никаких отклонений в плане физического здоровья – она просто отстранилась от рутины обычной жизни и закрылась в себе. Это было, конечно, несправедливо по отношению к Дагуру, которому пришлось становиться на ноги без всякой поддержки.

– Мама?..

Дагур задумался. Он сидел на террасе, прислонившись к стене дома. Казалось, в этот погожий вечер он был спокоен и расслаблен, но Бенедикт знал по опыту, что, когда речь шла о Дагуре, впечатление могло быть обманчивым – он редко выставлял свои эмоции напоказ.

– Да в общем-то, все по-старому. День на день не приходится – бывает, что она открыта к общению, а бывает… ну, будто выпадает из реальности. Я так до конца и не понял, что с ней происходит, но именно так обстоят дела. Это просто надо принять как данность. А твои родители как?

– О, все так же любят покомандовать. Я-то думал, они удовольствуются тем, что я поступил на инженерный и забросил мечты о том, чтобы стать художником… Так ведь нет! Теперь им нужно, чтобы я перестал возиться с компьютерами и пошел работать в банк, как ты. – Он рассмеялся.

– Ты наверняка смог бы построить прекрасную карьеру в банке, Бенни, ты гораздо смышленее меня. Но я тебе, честно говоря, завидую – за твоим бизнесом будущее. Все только и говорят о том, как быстро развиваются компьютерные технологии… И ты наверняка заработаешь на этом деле немалые барыши.

Бенедикт кивнул. Так-то оно так, но особого энтузиазма он не испытывал. Его засосала рутина, выбраться из которой было невозможно. Да и своих компаньонов он не мог подвести. Будь его воля, он бы послал бизнес ко всем чертям и поступил в художественное училище хоть завтра – ради нее. Однако он отдавал себе отчет, что никогда так не сделает.

– Ну, вроде как готово… – сказал он, глядя на скворчащие на мангале стейки и избегая смотреть Дагуру в глаза.

После небольшой паузы тот почти шепотом произнес:

– А я переезжаю. Скоро.

– Переезжаешь?

Бенедикт был удивлен. Он не мог представить себе Дагура где-то еще, кроме как в старом таунхаусе в Коупавогюре. Там он вырос, и там жила его семья, от которой, правда, ничего не осталось. По сути, Дагур был совсем один. И дом наверняка был слишком большим для него, да и связанные с ним воспоминания были не из приятных.

– Да, думаю, пришло время. Как ты считаешь?

Бенедикт не привык к подобной откровенности со стороны своего приятеля. Ему хотелось спросить, какова была реакция матери Дагура, но он не решился.

– Ну да, давно пора, – ответил он. – Тебе нужно найти квартиру поменьше и поближе к центру. Поживи для себя. Ты собираешься продать свое нынешнее жилье и купить другое? Или будешь снимать?