Читаем Остров полностью

— Я очнулся на пляже, — сказал я. — Может быть, сбросил обувь, чтобы плыть. Ну, что упало, то пропало. Не стоит думать о том, чего у нас нет. Важно, что у нас есть.

Все медленно принялись копаться в карманах и выкладывать свои драгоценности на песок, словно мы колдовать собирались. По большей части это были новейшие смартфоны.

— Хоть в одном остался заряд?

— Нет, — сказала Ли. — Это мы первым делом попробовали — кому-нибудь дозвониться.

Я осмотрел выложенные кружком телефоны. Больше всего они смахивали на орнаментальную садовую плитку. Да, в общем-то, плиткой они и были.

— Ладно. Посмотрим, что у нас еще осталось ценного.

Мои глаза обратились туда, куда они обычно обращались.

— Пенкрофт?

Она ткнула пальцем в дивную мини, едва прикрывавшую ее бедра.

— Юбка, — пояснила она.

Флора прыснула:

— Что? Какой в ней прок?

— Заткнись, Флора. Это аутентичная «Миссони» из итальянской телячьей кожи.

— Если бы из куриных крылышек, от нее было бы здесь больше пользы, — парировала Флора. Похоже, она тоже расхрабрилась на острове.

Тюрк тоже это заметил.

— Перчик! — проворчал он, ни к кому в отдельности не обращаясь.

— А у тебя что, Тюрк?

Он немного смущенно предъявил маленькую каменную чашу и крошечную бейсбольную биту, тоже из камня. Пришлось мне хорошенько всмотреться, прежде чем я понял, что это ступка и пестик.

— Откуда это у тебя?

Тюрк пожал плечами:

— В кармане было. Как всегда. Заранее не знаешь, бро, вдруг что-нибудь понадобится сбодяжить.

Флора снова засмеялась.

— Что такое, сис?

— Ну, — протянула она, — это так… так в твоем духе, Тюрк.

Его это замечание вроде бы не обидело.

— Чел должен смотреть, где что подвернется, — сказал он. — Жила бы в моих местах, тоже имела бы при себе.

Я подавил желание напомнить, что «места» Тюрка в точности совпадали с моими — симпатичной, населенной зажиточными, образованными и благополучными людьми частью Иерихона. Не Комптон[16] какой-нибудь. Но я перешел к следующему:

— Иган?

У Игана только и было что чернильная ручка в нагрудном кармане. Он помахал ею слегка пристыженно, словно такое имущество на фоне набора для приготовления наркотиков, что таскал при себе Тюрк, выдавало в нем ботана, и добавил свое имущество к нашей довольно странной кучке.

Лоам предъявил свой браслет для фитнеса. Снимать его с запястья он отказался, но вытянул руку, словно ребенок у рождественской елки:

— «Сюрдж». Новехонький. Эксклюзивный оттенок загара, — гордо сообщил он. — Отслеживает уровень нагрузки и частоту пульса.

— Потрясающе, Лоам, — сказал я. — Но для нас главное, чтобы время показывал. Показывает?

— Само собой.

— По Гринвичу?

— Да.

— Вот и клево. Потом к этому вернемся. Ли?

— У меня с собой скрипка, — сказала она. — Там, под деревом. Я укрыла ее листьями, на случай непогоды.

— Ты что, падала со скрипкой в руках? — изумился я.

— Нет! — Ли почему-то покраснела. — Я ее нашла. Здесь, рядом, когда проснулась. Она была с нами в салоне, а не в багаже, на соседнем со мной сиденье. Мама всегда покупает дополнительный билет, скрипка всюду ездит со мной.

Я даже не знал, что более удивительно: что для скрипки покупают билет, как для человека, или что Ли говорит о ней, как о человеке.

Ли растопырила длинные пальцы и договорила:

— Так что, когда самолет сломался, она упала рядом с тем местом, где упала я.

— Но зачем ты ее везла? Разве в лагере мы не собирались заниматься укреплением командного духа и всем прочим — «подготовкой к жизни»?

— Я никуда не езжу без нее, — отрезала Ли. — К тому же моей жизнью как раз и будет она. В сентябре у меня прослушивание в Королевском музыкальном колледже, и мама… — Она остановилась и поправила саму себя: — Я хочу упражняться каждый день. — И она указала пальцем на меня: — А у тебя что при себе?

— Ничего, — сказал я. — Был телефон, но разбился при крушении.

Я не признался, что выбросил его. Теперь этот грандиозный жест казался довольно дурацким: даже в сломанном телефоне могла бы найтись для нас какая-то польза.

— Не совсем ничего, — заметила Флора. Она потянулась к моему лицу, и я испугался, как бы не ткнула меня в глаз покрытым черным лаком ногтем, но чернолаковый ноготь лишь постучал в стекло: тук-тук. — У тебя есть очки.

Я и забыл про них. Так привык к ним, что они превратились в часть моего лица. Я пожал плечами:

— Но другим они не пригодятся, верно?

— Вероятно, — согласилась она. — Зато, по крайней мере, они остались у тебя на лице. Мне повезло меньше.

Я всмотрелся удивленно.

— Разве ты носила очки?

— Не очки, — ответила она. — Пропало кое-что, что было буквально привинчено к моему лицу.

Она постучала пальцем по носу — в старину таким жестом обозначали желание сообщить что-то по секрету.

— Сережка.

Мы все уставились на крыло ее довольно симпатичной ноздри. Действительно, у самого края осталась маленькая дырочка и вокруг кожа немного покраснела.

— То есть она выпала? — уточнил я.

— Ее нет, вот все, что я могу сказать. Просто так выпасть она не могла. Она крепится не как обычные серьги — у нее спиральная нарезка, ее ввинтили в меня, словно мини-штопор.

Пенкрофт скривила свое идеальное личико, заткнула пальцами уши и запела: