Хотя и не смертельные (если только не инфицировались), они наверняка еще долго будут болеть. И он оставит на это время нас в покое. Но, хотя нападения и не ожидалось, спать я не лег и продолжал нести дежурство. В голове роилась масса мыслей. Я планировал провести у костра всю ночь, чтобы женщины могли хорошенько выспаться, но незадолго до рассвета проснулась Билли и подошла к огню.

Она села рядом со мной. Одна сторона ее лица посинела и припухла от удара копья Тельмы.

— Что нового? — спросила она.

— Не думаю, чтобы существовала большая вероятность того, что они потревожат нас этой ночью.

— Да, это так… А как у тебя? Как твои ранения?

— Конни обмыла их.

— Покажи.

Откинувшись назад, я повернулся к ней. Глядя на мои раны, Билли скривилась.

— Должно быть, очень больно.

— А как ты?

— Жить буду. — Она положила руку мне на ногу. — Пойди хоть немножко поспи.

— Я не настолько устал.

— Не выдумывай. Ступай.

— Я бы лучше остался и составил тебе компанию.

— Спасибо, только знаешь что? Сейчас мне хотелось бы побыть немного одной. Понимаешь?

Мне жутко хотелось остаться с ней — и совсем не ради компании, но потому что я и сам чувствовал себя как-то одиноко. А, если уж на то пошло, я предпочел бы компанию Билли любой другой, которую мог себе в тот момент представить.

Но, вероятно, ей действительно хотелось посидеть одной и вспомнить Эндрю. Поэтому я сказал:

— Конечно. Увидимся позднее, — и пошел на свое спальное место.

И, не успев опомниться, тотчас же крепко уснул.

Всякая всячина

Вот такой была прошлая ночь. Это все еще четвертый день, и лучшую часть его я провел, заполняя страницы дневника.

Только что делал очередной перерыв.

Время послеобеденное, ближе к вечеру. День практически не отмечен никакими событиями. И слава Богу.

Я уже упоминал о том, что во время предыдущего перерыва рассказал девчонкам о своем дневнике.

Есть еще кое-какие моменты, заслуживающие упоминания.

Например, мы начали использовать нашу уборную по прямому назначению. Пришлось положить поперек ямы несколько веток, чтобы было на чем стоять.

Билли и Кимберли при некотором моем содействии соорудили пару навесов. Мастерили их так же, как стены туалета: привязывая ветки с листьями и пальмовые листья к каркасам из прутьев. Только на этот раз это были не стены, а крыши. Мы установили их на шесты возле спальной площадки. Их назначение — обеспечить нам защиту от солнца. Между прочим, сейчас я под одним из этих навесов. И хотя солнце еще ни разу не было особенно свирепым (жара здесь довольно умеренная, к тому же обычно дует приятный бриз), я получаю истинное удовольствие от того, что могу сидеть в тени, когда заполняю дневник.

Кроме этого, Билли и Кимберли сделали новое оружие взамен потерянного и сломанного прошлой ночью.

Конни провела большую часть дня в гордом одиночестве. Почти не разговаривает со мной после нашей перепалки у ручья. Когда же мы оказываемся рядом, она волком косится на меня.

Положительного в этой ситуации только то, что она теперь часами ловит рыбу. Еще утром одолжила у Кимберли нож и выстрогала особой формы острие на своем копье: длинное и тонкое, с тремя вырезанными сбоку шипами. Они похожи на небольшие острые сучки, направленные остриями назад. Самый маленький — у кончика копья, по мере удаления шипы удлиняются. Очевидно, назначение этих колючек — предотвратить соскальзывание загарпуненной рыбы.

Впрочем, вид у этой штуковины крайне зловещий. Надеюсь, что Конни не осерчает и не решит использовать ее против меня.

Как бы там ни было, но Конни простояла несколько часов в бухте, на значительном расстоянии от берега, там, где глубина доходит до пояса. Должно быть, она долго не могла приноровиться к своему оружию, потому что время от времени с ее стороны доносились возгласы, упоминающие чью-то родительницу. И, наконец, раздалось ликующее: «Есть! Попался, чертя-ка!» Подняв голову, я увидел, как Конни вскинула в небо на кончике копья огромную серебристую рыбину. Послышались одобрительные возгласы, к хору которых присоединился и я. Конни вынесла рыбу на берег. Кимберли подбежала к сестре с нашей самой большой кастрюлей, зачерпнула в нее морской воды по самые края, после чего Конни бросила туда рыбу.

В общей сложности она поймала четыре рыбины, так что сегодня у нас ожидается не ужин, а целый пир.

Вот и все сегодняшние события. По крайней мере, ничего плохого.

С учетом всех обстоятельств, мы еще довольно неплохо держимся. Позавчера и вчера нам пришлось пережить смерть Кита и Эндрю. Сегодня навалились новые проблемы: гнетущие раздумья о провале нашей засады и измене Тельмы — плюс все полученные прошлой ночью ранения.

По части последних, я наиболее тяжелый случай, если не считать Уэзли.

После меня, вероятно, самой пострадавшей является Кимберли. Проникающих ранений у нее нет, но на грудной клетке, под правой подмышкой, — безобразный синяк. Еще у нее синяки на животе и правом бедре — от ноги Тельмы.