Читаем Остров полностью

Кимберли ткнула копье в его голую задницу.

В задний проход (куда она, по всей видимости, метила) она не попала, но зато проткнула правую ягодицу. Он вновь заверещал и рухнул плашмя на живот.

Кимберли выдернула копье и воткнула его возле своей ноги в песок. Затем вынула из плавок армейский нож Эндрю и, перекинув через Уэзли ногу, села ему на спину и обеими руками начала открывать одно из лезвий.

— Берегись! — донесся издали голос Билли. — Осторожно! Тельма!

Мы оба повернули головы и увидели летевшую на нас Тельму. Вслед за ней бежала Билли. (Конни, уже в тенниске, стояла у костра и наблюдала. Прижав руки к груди, она потирала плечи, словно от холода.)

Билли проворнее Тельмы, но у последней, видимо, была хорошая фора. Слишком хорошая. И вряд ли Билли могла ее догнать.

— Не дай ей помешать нам, — сказала мне Кимберли. — Я должна его прикончить.

Наверное, Тельма услышала ее слова, потому что закричала:

— Нет! Не смей! Оставь его! Кимберли, оставь его, черт возьми!

— Как же, — буркнула Кимберли.

Я встал на пути Тельмы, взяв топор на грудь. Разумеется, намерений ее убивать у меня не было. Хотел задержать и только, чтобы у Кимберли было время осуществить задуманное.

Несущаяся на меня с рычанием, словно спущенный с поводка бульдог, Тельма любого могла привести в содрогание. Эта женщина, обычно неприметная и безобидная, даже меланхоличная, каким-то образом преобразилась в безумную фурию.

В последнюю секунду она отклонилась в сторону, чтобы обогнуть меня.

Быстрый шаг — и я вновь оказался на ее пути.

— Стой! — пронзительно вскрикнул я.

Камень в ее руке оказался для меня полной неожиданностью. Она швырнула его прямой наводкой мне в лицо.

Почти промазала.

Черкнув по скуле, камень прочертил жгучую борозду до самого уха. Я пошатнулся, но на ногах устоял — впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы она проскочила мимо меня.

Билли сделала отчаянный прыжок, чтобы поймать Тельму за ногу.

Но не долетела и лишь прорыла в песке борозду.

— Черт! — выругалась Кимберли.

Покачиваясь, я заметил, что она все еще сидела на спине Уэзли. В правой руке — открытый нож, левая впилась в волосы Уэзли. Судя по тому, как тот метался и скулил, нож Кимберли не успела пустить в ход. Развернувшись, она с тревогой наблюдала за своей сестрой.

— Не приближайся! — выкрикнула она.

Тельма выдернула копье из песка. С кличем, от которого у меня мурашки побежали по коже, она замахнулась на Кимберли. Вжик! Кимберли успела только вскинуть руку. Копье скользнуло по внутренней поверхности руки и ткнулось в ее бок.

— Оставь его в покое! — пронзительно взвизгнула Тельма и занесла копье над головой, чтобы нанести еще один удар.

Но Кимберли уже сваливалась со спины Уэзли.

Прыжком я оказался перед Тельмой и подставил под опускавшееся уже копье топор. Наткнувшись на древко топора, оно переломилось пополам.

Одна из половинок улетела в темноту.

В руках Тельмы оставалась еще другая половина. Она опустила ее вниз и ткнула острым сломанным концом мне в живот. Но не проткнула. По крайней мере, не глубоко. Меня словно обожгло каленым железом. Перехватило дух. Пошатнувшись назад, я споткнулся о ноги Уэзли и упал.

Но тут же поднял голову.

Уэзли отползал в сторону.

Билли стояла на коленях и пыталась подняться. От движения юзом по песку груди ее вывалились из купальника. (В любое другое время подобное обстоятельство привело бы меня в восторг. Только не тогда. Заметить я, конечно, заметил, но ничего не почувствовал.)

Тельма наотмашь ударила Билли обломком копья по лицу. И Билли рухнула на песок.

— Подымайся! — закричала она на Уэзли. — Подымайся и беги!

С этими криками она подбежала к Кимберли, которая пыталась встать на ноги, и пнула сестру ногой в бок. Та перевернулась. Тогда она снова ударила — на этот раз в живот. И я услышал стон Кимберли.

Уэзли, скуля и похныкивая, поднялся на ноги.

Его топор был еще у меня.

Но Уэзли и не попытался отобрать его, а, пошатываясь, побежал в джунгли.

Тельма кричала ему вслед:

— Беги! Беги! Вперед!

И последовала по его стопам, как некий арьергард, все время оглядываясь и поворачиваясь, чтобы не потерять нас из виду.

Опершись на древко топора, я стал подниматься. Встал, посмотрел на остальных. Билли лежала на спине и, закрыв руками лицо, стонала. Кимберли, свернувшись на боку, тяжело хрипела, словно задыхаясь.

Теперь к нам бросилась с копьем в руке Конни. Решение вступить в бой пришло к ней, надо полагать, в тот момент, когда Тельма ударила ее мать по лицу.

Но она все еще была слишком далеко, чтобы оказать какую-нибудь реальную помощь.

Ни одна из трех женщин моей команды не была в состоянии помешать бегству Уэзли.

Это мог сделать только я. Или никто.

Едва ли меня можно назвать героем, но мысль о том, что Уэзли уйдет, определенно была мне не по душе. И, подняв топор обеими руками, я кинулся за ним вдогонку.