Читаем Остров полностью

Рот у нее был открыт. Ощупав пальцами ее губы и прикоснувшись к кончикам зубов, я попытался представить, каким могло быть ее лицо. У кого из моих женщин такие красивые ровные зубы. Насколько помнилось, у всех. Тогда я пощупал волосы. Они были мягкими, скользкими и очень короткими. У Кимберли намного длиннее, так что ее я сразу исключил (ну разве что кто-то их подстриг). Короткие волосы были у Тельмы, Конни и Билли.

Мне очень хотелось надеяться, что это Тельма, хотя это было маловероятно, поскольку она была союзницей Уэзли.

Всплыв на поверхность за воздухом, я вновь оку ну лея в воду.

Хотя мысль потрогать груди убитой не казалась мне особо привлекательной, я все же решил, что их размер мог бы о многом мне сказать. И я положил на них руки. (Впервые мои руки наяву опускались на обнаженные женские груди, и надо ж было, чтобы это произошло именно так.) Для Кимберли или Конни они были великоваты. Но, хотя и были довольно пышными, мне не показалось, что они столь огромны, как груди Тельмы. По размерам они скорее подходили к Билли. Билли.

Господи! Как мне не хотелось, чтобы это была она. Но получалось, что Билли. Потому что по размеру бюста никто больше не подходил.

В безумном отчаянии я накинулся на тело обеими руками: нащупал широкие плечи, спустился по бокам к талии и ниже, на бедра. Они были твердыми и упругими.

На ощупь это была Билли с головы до пят. Нет!

В состоянии легкого умопомрачения я оседлал ее и, погрузив руки в распоротый живот, начал выгребать оттуда камни, которые кто-то туда напихал, чтобы она не всплыла.

Кто-то?

Уэзли!

Уэзли Дункан Бивертон, трижды гребаный.

Как он мог сделать с нею такое?! Как он посмел убить мою Билли? Как мог так ее обезобразить?

Неожиданно у меня в голове мелькнула мысль: если Билли в таком виде, где гарантия, что другие в лучшем?

Кимберли и Конни? Может, и они тоже валяются на дне лагуны, выпотрошенные и нафаршированные камнями.

И я продолжал выгребать камни из лежавшей подо мной женщины.

Когда у меня закончился воздух, я высунул голову из воды и закричал что было мочи: "Уэзли! Ты, гребаный членосос! Я убью тебя, кусок вонючего дерьма! Я буду резать тебя на кусочки и заставлю тебя их жрать! Твою мать, засранец!"

Я кричал и одновременно плакал.

Все кричал и кричал.

Выкрикивал многое такое, повторить которое просто язык не поворачивается.

Кричал и плакал, пока не выбился из сил. И, наконец, перестал. Затем я просто стоял по пояс в воде и тяжело дышал.

Понадобилось немало времени, пока я успокоился настолько, что смог задержать дыхание и вновь погрузиться под воду.

Балласта в животе убитой было еще предостаточно.

Вместо того чтобы выгружать и дальше горстями, я присел рядом с ней, схватил за ближайшую ко мне руку и бедро и приподнял.

Приподнял и перевернул.

Выгрузил ее, как каноэ.

И тут же она начала всплывать. Придерживая ее за руку, я встал. На поверхность она поднялась с тихим плеском. Ее неясные бледные очертания были едва-едва видны. В некоторых местах на спине и ягодицах луна сделала белые отметины. Когда я начал буксировать ее к берегу, лунные зайчики побежали вниз по телу.

Добравшись до берега, я влез на наклонную плиту.

Присев у самого ее края, я потащил труп за руки. Затем, пошатываясь, начал пятиться назад, вытягивая его вверх. Послышались хлюпающие звуки, словно кто-то выбирался из ванны.

Руки ее я отпустил, но остался стоять на коленях над ее головой.

Лунный свет высвечивал нас словно прожектором. Белым рассеянным светом, затуманенным из-за пасмурной погоды.

Но все же достаточно ярким, чтобы я кое-что мог разглядеть.

Женщина была избита. Спина и ягодицы были буквально испещрены серыми пятнами, которые при ближайшем рассмотрении оказались синяками. Кроме того, они были крест-накрест исполосованы, словно ее били кнутом.

Кроме того, на спине у нее было множество колотых ран, каждая из которых представляла собой узкую щель, чуть более дюйма длиной с припухшими края ми. (Вероятно, сделаны они были лезвием, ширина которого примерно соответствовала ширине ножей, которые я видел на поясе Уэзли, когда он перелетал через расселину.) Я с большим трудом отыскал все раны - некоторые были спрятаны среди рубцов, оставленных плетью. Так что мне пришлось ползать вдоль тела, пока я рассмотрел и пересчитал их.

На спине у несчастной я обнаружил восемнадцать колотых ран.

Еще девять на ягодицах.

Но там меня ожидало удивительное открытие - то, что я мог бы заметить с самого начала, если бы мое внимание не было полностью поглощено ее ранами.

Не считая синяков и следов от плети, ее ягодицы были того же самого бледно-серого оттенка, как поясница и бедра.

А где же линия загара?

У Билли, насколько я знал, была четкая граница между загоревшей кожей и местами, прикрытыми бикини. Там, где она не была смуглой, она была белой, как сметана.

Без своих черных плавок она наверняка выглядела так, как если бы переоделась в новую, белую пару.

Она не могла быть вся одного цвета, как эта женщина.

Несколько мгновений я был уверен, что это не Билли. Затем в душу начали закрадываться сомнения.