Читаем Остров полностью

      Речел со смешанным чувством нетерпения  и  страха  ожидала появления спасителей.  Нетерпение вызывала ставшая,  в связи с очевидной близостью помощи,  абсолютно несносной боль в  затекших руках и ногах.  Страх  был  связан  с  неизбежностью, предстать в обнаженном виде перед незнакомыми мужчинами. Только  одна  мысль об этом заставляла ее смущаться так,  будто не было целого года намеренного пренебрежения «такими пустяками».

      Нетерпеливо ожидаемые моряки появились, тем не менее,  неожиданно. С  какой-то кошачьей  грацией они бесшумно возникли в кают-компании. Лица их были настороженны, а руки сжимали тупорылые автоматы,  но это было спасение. И через мгновение  женщины почувствовали,  как осторожные,  заботливые руки; срезают путы  с их рук и ног,  переносят их измученные тела на удобные диваны, прикрывают простынями.

      А несколько минут спустя внимательный,  молодой лейтенант,  в сопровождении пожилого усатого сержанта,  принесшего чемоданчик с медикаментами и  инструментом,  оказывал  первую  помощь.  Кстати, окончившуюся для всех троих одинаково - инъекцией в вену руки,  какого-то коричневатого препарата. Очень скоро блаженное забытье заставило забыть о боли и страданиях, обо всем пережитом.

 ***

      Второй раз, за один день, Речел пробуждалась от забытья. Но это пробуждение разительно отличалось от предыдущего.  Не было томительной боли в затекших руках и ногах, уже почти не давало о себе знать истерзанное насильниками тело, а главное вместе с сознанием пришла уверенность,  что они находятся среди друзей. И уверенность тут же получила весомое подтверждение. Первым на ком остановился ее взгляд,  был склонившийся над ней Дик. Лицо лейтенанта было обезображено  огромным  кровоподтеком,  голова забинтована,  но глаза радостно сияли, а рука нежно гладила ее руку. Речел с какой-то забытой радостью поняла, что между ними возникло то редкое созвучие душ,  которое способно связать эти души навсегда.  Нахлынувшее чувство заставило ее поднести руку молодого  человека к своим губам и поцеловать.  Дик в каком-то радостном смущении склонился над девушкой и целовал,  целовал, целовал ее руки.

      Счастье переполняло молодую женщину.  Рядом находился по¬-детски искренне любящий ее мужчина.  В будущем появились смысл и надежда.  Но  жизнь была бесцеремонна. Она вторгалась гулом авиационных двигателей. Холодным аскетизмом обстановки салона военного самолета, на  откидной койке   которого  разместили Речел. С  противоположного борта на такой же койке лежала одна из сестер,  и  кто-то из мужчин.  Девушка лежала, отвернувшись к борту самолета, и поэтому,  со своего места, Речел не видела ее лица. Безвольно свесившаяся рука говорила о том, что ее хозяйка еще не очнулась от забытья. Лицо мужчины было забинтовано, и он тихо стонал.

      - Кто это? - Речел показала глазами в сторону стонущего.

      - Судовой  радист.  Пираты его здорово отделали и грозили повесить утром, за то, что он испортил судовую рацию. Благодаря ему бандиты не имели возможность получить сообщение о приближении нашей подводной лодки. Слава богу, все находившиеся на яхте живы. Несколько человек ранены. Опаснее всего состояние Георга - у него инфаркт,  - Дик помрачнел.  - Судовой врач считает, что его положение очень серьезно. Требовалась срочная госпитализация. Поэтому командир подлодки вызвал  гидроплан.  Да и  разместить  такое количество пострадавших на своем судне ему было бы сложно.

      Для Речел  что-то начало проясняться, и  она  уже  хотела расспросить  о подробностях,  когда глядевший в иллюминатор Дик сообщил:

      - Ну, вот мы и прилетели. База!

      Стало заметно, что самолет слегка наклоняется, закладывая левый разворот.  Девушка поднялась на локтях и через плексиглас иллюминатора впервые увидела место, с которым ей придется  связать долгие годы жизни.

 ***

      Остов плавал в бескрайности моря огромной  охристой  грушей.  Глубокий синий цвет воды на глубине, примерно в четырех-шести милях от берега, менялся на бирюзовый,  а  местами,  почти изумрудный.  Переход был особенно резким из-за того, что закипающие даже в спокойную погоду белыми барашками  буруны,  четко обозначили линию рифов, отгораживающих мелководье от синих глубин Средиземного моря.

      Опаленный нещадным  солнцем  остров  был  похож  на большинство небольших островов архипелага в это время года. Летняя жара и безводие спалили жалкую растительность, с весны цеплявшуюся за бесплодный камень.   Основная, плоская часть  острова выглядела однообразной,  каменистой  равниной,  слегка поднимавшейся от широкого основания груши к  подножью  горной  вершины, венчающей более узкую часть острова. Гора - сильно разрушенный конус древнего вулкана,  была довольно высока. Единственное ее украшение - буйная растительность, заполнившая остатки кратера и узкую террасу на западном склоне горы. По всей видимости, это было единственным  местом  на  острове, где глаз  мог отдохнуть  от унылого однообразия потрескавшихся от солнца и ветров камней.