Читаем Особый слуга (СИ) полностью

Скоро вокруг нее собрался кружок молодых мужчин, чьи шутки были остроумны, комплименты головокружительны, а щедрость граничила с сумасбродством. Утром в платье cul de paris[2] цвета прованской сирени Полетт видели на благотворительном базаре под руку с Пьеро Поцелуевым. В обед, облачившись в амазонку полуночно-синего бархата, графиня мчалась наперегонки с Мишелем Карауловым. Вечер блистательная Полетт проводила в опере в компании Серго Верхоглядова, который не запомнил ничего из происходящего на сцене, потому как смотрел исключительно в вырез robe a la francaise[3] своей спутницы. На другой женщине это платье выглядело бы обычным нарядом, однако пышные формы графини делали его откровенно непристойным. Но на том Полетт не успокаивалась и еще полночи танцевала на балу у градоправителя Менжимска, даваемом в ее честь.

Однажды утром Полетт гостила у Женечки Алмазовой. Подруги расположились на крытой веранде — сплошь стекла, позолота и деревянные перемычки, такие тонкие, что оставалось лишь диву даваться, как они могут обеспечить целостность чему-либо.

Графиня проявляла удивительное терпение к щебетанию подруги и к суете, производимой ее детьми, один из которых, восьмилетний Егорушка, только что удрал от опеки нянек и теперь демонстрировал матери свою коллекцию насекомых, вытряхивая их прямо на скатерть. Вполне себе живые экспонаты в этой коллекции мирно уживались с давно почившими, поэтому каждый раз баронессу Алмазову и ее гостью ждал сюрприз. И если Полетт отделяло от коллекции некоторое расстояние, то Женечка находилась в самой гуще событий, и какой-нибудь особо бодрый жук нет-нет да и пытался совершить восхождение на руку либо падал прямиком на колени баронессы. Однако на ее лице читался лишь несомненный интерес — спартанцы могли бы поучиться у Женечки самообладанию.

В такие минуты Полетт завидовала семейному счастью подруги, замкнутому мирку ее дома, которым хозяйка правила легко и небрежно, будто дирижер своим оркестром, и который также легко пришел бы в полнейший и неминуемый упадок, отвлекись Женечка хоть на минутку.

радовалась и пугалась тому, что ее дети выросли. Радовалась потому, что мальчики были самостоятельны, а значит она могла, наконец, получить некоторую толику свободы, препоручив их заботам других, а пугалась оттого, что самостоятельность детей не предполагала участия в их достижениях. Разумеется, сыновья не стали бы вываливать на колени maman жуков и пауков. Под руководством покойного Кристобаля мальчики превратились в маленьких мужчин, преисполненных чувства собственного достоинства. На любые предложения о помощи они отмахивались, на попытки обнять или приласкать их — хмурились и скорее желали отстраниться.

Поймав взгляд подруги, Женечка, которую материнство сделало очень чуткой, заметила:

— Ты еще молода. Конечно же, тебе нужно выйти замуж и родить ребенка. Хватит с тебя сыновей, роди дочку. Будешь причесывать ее и наряжать в кружевные платьица, играть с нею в куклы, а как подрастет — делиться женскими премудростями.

Баронесса выдавала свою заветную мечту. Все пять ее беременностей завершались рождением мальчишек. Каждый следующий раз Женечка надеялась, что ей повезет, и каждый раз разрешалась очередным шалопаем на радость Алексею Михайловичу.

Пока она говорила, один из Егорушкиных экспонатов — большой переливчато-зеленый жук расправил розовые крылья и с жужжаньем устремился к свободе. Встретив на пути стекло, бедняга не понял, отчего столь близкая цель вдруг оказалась недостижима, и принялся биться в невидимую преграду с громким раздраженным жужжаньем. Егорушка, бросив остальных насекомых на попечение матери, устремился ловить беглеца. Полетт только диву давалась, какой шум могут производить мальчик и жук. Алмазова и бровью не повела, как все замужние дамы увлеченная ролью свахи:

— Вот Остроумов ради тебя готов на все. Не смотри, что он беден. Родители Игоря несметно богаты, и коли ты возвратишь их сына в лоно семьи, сделают для тебя все, что угодно. Или Мишель Караулов, наш бравый кавалергард. Он днем и ночью занят на службе, так что, обвенчавшись с ним, ты сможешь устраивать быт по собственному разумению. А если желаешь красавца, почаще улыбайся Ковалевскому. С ним можно смело отправляться на любые светские мероприятия, вы всегда будете в центре внимания. Правда, полдня Алексис проводит у зеркала, а оставшуюся половину — у портного. Или Серго Верхоглядов…

— Глядя на его лицо, я словно вновь возвращаюсь на остров Пасхи! — рассмеялась графиня.

— С лица воды не пить, — рассудительно отметила баронесса, не давая сбить себя с толку. — А Пьеро Поцелуева я и вовсе знаю с детства. Хоть теперь могу за него поручиться. Нежный, трепетный, с чистейшей душой. Он влюбился заочно в твой портрет, выкупил газетный тираж и теперь со всех стен его дома смотрит твое лицо. Да что ты смеешься, это так романтично!