Читаем «Оскар» за имя полностью

Он стоял и смотрел на нее, засунув руки в карманы. Лицо его исказилось от бешенства.

– Я же не шлюха, – прошептала она.

– Хорошо, ты не шлюха, – тихо сказал он, недобрая улыбка исказила его губы. – Так кто же ты?

Бет отвернулась, ноги у нее дрожали – она осознала свое положение. Он так разозлился, что она больше не сможет взглянуть ему в глаза. А ведь у нее не было ни цента. И что еще хуже – у нее не будет и Пола. Нижняя губа у нее задрожала, и она ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

– Похоже, тебе нечего сказать. – Он говорил спокойно, однако она почувствовала, что спокойствие его притворное. Она подняла голову и взглянула на него, на белые пятнышки в углу его рта. – Тогда позволь мне сказать, кто ты есть. Ты откуда-то сбежала. У тебя на запястьях шрамы. Бродяжка – вот ты кто.

– Не поступай так со мной, – прошептала она. – Пожалуйста.

– И что там было? – насмешливо продолжал он. – Какой-нибудь парень? Или что-нибудь еще похуже? Ты, малышка, не можешь пожаловаться, что у тебя нет опыта.

– Возьми мои часы, – сказала она, расстегивая трясущимися руками браслет и протягивая их ему. – Их можно продать.

Он даже не смотрел на нее. Он просто стоял, весь напрягшись от ярости, как будто сдерживал себя, чтобы не наброситься и не избить ее.

– Хорошо, – сказала она. – Я это сделаю.

И тогда она Оказалась там, где и мечтала быть все эти дни, с их самой первой встречи. В его объятиях. Он целовал ее волосы, ее губы. Он прижимал ее к себе, гладил ее спину, ее бедра.

– Спасибо тебе, – шептал он. – Спасибо тебе, малышка. Я так и знал, что ты меня не подведешь.

Бет чувствовала, как Пол посматривает на нее, пока они ехали на одном из «кадиллаков». Она знала, что его смущает то, что он попросил ее сделать, ему даже стыдно. Ну еще бы, с горечью подумала она. Она ведь любила его всем сердцем и знала, что он тоже ее любит. Так как же он мог предложить ей такое? И что больше всего ее задело, так это его слова о том, что она бродяжка со шрамами на запястьях. Правда, тогда он был здорово зол. Поэтому так и сказал. И хотя то, о чем он попросил ее, было действительно ужасно, был ли у них выбор? Она печально смотрела в окно и думала о том, что им все же необходимо что-то есть. Что никто не может жить, питаясь одной лишь любовью, даже они.

Пол свернул вправо на бульвар Вентура в Вэлли. Теперь он ехал медленно, выглядывая в ряду множества мотелей тот, который им нужен. Скажи ему, чтобы он остановил машину, выскочи и уходи подальше, твердила она себе, но знала, что не сделает этого.

– Я буду на стоянке, – сказал он взволнованно. – Не беспокойся, все будет нормально. – Затем он произнес еще одно свое изречение-девиз: – Это лишь твое тело, а не душа. И не позволяй ему входить в тебя без этой резинки.

Другая девушка, с которой договорился Пол, была Дру – та самая хорошенькая брюнетка, которая говорила Бет, что она актриса, в тот самый первый вечер, когда они собирались в кафе на бульваре Сансет и у всех был такой вид, как будто они только что сошли с экрана. Бет почувствовала, как у нее расширились от удивления глаза, когда Дру закрыла за ней дверь.

Это была невыразительная комната, типичная для мотеля. Там стояли двуспальная кровать, пара стульев и столик. Небольшая тумбочка с бутылкой виски, несколькими стаканами и ведерком со льдом. Над ней зеркало, в котором отражалось ее лицо. И что такая славная девочка делает в подобном месте? – спросила она свое отражение. Она выглядела на десять-двенадцать лет старше, и вид у нее был ужасно несчастный.

– Он в ванной, – сказала Дру. – Хочешь выпить?

Бет кивнула, чуть не умерев со страху, когда услышала, как в туалете спускается вода. Пол уверял ее, что не будет ничего страшного. Этот мужик просто хочет смотреть, как она будет ласкаться с другой девушкой. А потом, возможно, и потрахает их. Но за это ему придется доплатить еще по двадцать долларов. А может быть, и не станет. Ему больше нравится смотреть.

– Привет, киска, – сказал мужчина. – Я рад, что ты согласилась.

Бет попыталась улыбнуться, больше всего на свете желая повернуться и убежать отсюда. Он казался вполне обычным человеком. Обычный мужчина лет сорока, он застегивал брюки и поправлял ремень над небольшим брюшком. У него были сильно поредевшие волосы и намечался второй подбородок. На нем были очки, белая рубашка, растегнутая так, что была видна нижняя сорочка, серые брюки. Он сел на кровать, и Дру уселась рядом с ним. Она начала массировать его плечи, одновременно расстегивая его рубашку.