Читаем Осенний трон полностью

– Обещаю! – Иоанн прижал ладонь к груди. Он и в самом деле не испытывал былых чувств к Белле, потому что смотрел на нее теперь как сытый человек на обглоданные кости, оставшиеся после обеда.

– Ну что ж, – подытожила Алиенора, – завтра Ричард будет здесь, и ты примешь то, что заслужил. И даже можешь оказать ему услугу, рассказав о планах Филиппа Французского. Ты ведь недавно виделся с ним и лучше других догадываешься, как можно его перехитрить.

Ричард прибыл ближе к полудню следующего дня с большим войском, и королева вышла встречать его вместе с Жаном д’Алансоном. Когда Алиенора кланялась сыну, они обменялись многозначительными взглядами, подтверждая, что свои роли знают, хотя то, что произойдет на самом деле, еще предстояло увидеть.

В хорошем настроении, с ястребиным блеском в глазах, Ричард прошагал в главный зал крепости, где были подготовлены столы и угощение. На короткое время Ричард отложил военные заботы и с отменным аппетитом принялся за трапезу, одновременно беседуя с матерью.

В перерыве между блюдами к Ричарду подошел д’Алансон, испуганно кланяясь:

– Сир, вам, вероятно, уже известно об этом, но я лично должен сообщить, что в главной башне крепости находится ваш брат граф Мортен. Я предложил ему свой кров в надежде, что вы с ним помиритесь.

Ричард с широким жестом отвечал:

– Пусть явится сюда и не боится меня. Мой меч отдыхает, и я слишком занят едой, чтобы бежать за ним и рубить брату руки.

Д’Алансон отвесил еще один поклон и удалился.

Алиенора положила ладонь на рукав Ричарда, и он улыбнулся в ответ:

– Не беспокойся, мама. Я не собираюсь калечить его. Может быть, только словами.

Иоанна долго не было, и когда он наконец вошел в зал и двинулся к помосту, на котором восседал король, воцарилась тишина. На нем были простые темные одежды, перепоясанные черным кожаным ремнем, – весь его облик говорил о скромности и покаянии. Так должен выглядеть человек, признавший свои грехи и принимающий заслуженное наказание. У нижней ступени помоста он простерся ниц, вытянув вперед руки и опустив голову.

– Прости меня, – проговорил он. – Я поступал неправедно и теперь отдаюсь тебе на милость. Клянусь, я не понимал, что все так закончится.

– Вернее, ты надеялся, что все не так закончится, – возразил Ричард с жесткой усмешкой. – Да, теперь ты можешь рассчитывать только на мою милость. Если я правильно помню, наш прадед держал своего брата в заточении до самой смерти за то, что тот пытался его свергнуть. Не следует ли мне последовать его примеру?

Иоанн содрогнулся в наступившей тишине. Потом донесся его глухой голос:

– Я знаю, что был не прав. Если ты решишь посадить меня в тюрьму, я с радостью приму твое решение.

– С радостью? Сомневаюсь. Лично я в заточении не испытывал никакой радости, и уверен, что и наша мать тоже в бытность узницей Сарума. – Он выждал долгую паузу перед тем, как продолжить: – Именно по той самой причине – потому что я знаю, сколь ужасно быть пленником чьих-то козней и находиться в чьей-то власти, – я не сделаю этого с тобой, Иоанн. Я поступлю с тобой лучше, чем поступил со мной ты, потому что ты мой брат и потому что я настоящий король, которому подобает проявлять милость к побежденным.

Иоанн молчал, склонив голову – так низко, что ему приходилось вдыхать пыль с деревянных ступеней помоста.

Ричард подался вперед и заговорил чуть мягче, но в его тоне не было и следа милосердия:

– И я считаю, что ты послушно шел за королем Франции, как теленок на заклание! Настоящий злодей – он, и следует наказать его и тех, кто давал тебе дурные советы и воспользовался твоей наивностью. Ты же всего лишь глупое дитя, ставшее орудием в руках более хитрых людей.

Иоанн впервые за все время поднял голову и посмотрел на Ричарда. Его лицо покраснело от унижения и сдерживаемой ярости.

– Тогда молю: позволь отомстить этим людям за то, что они обманывали меня, – проговорил он сквозь сжатые зубы. – По собственной воле я бы никогда не причинил тебе вреда, клянусь спасением своей души!

Ричард поднял брови:

– Я склонен поверить тебе. Хотя, конечно, мне интересно, не обожжена ли твоя душа по краям оттого, что ты танцуешь так близко к адскому пламени. Ну ладно, иди сюда, дай мне поцелуй мира. Больше не станем об этом вспоминать. Лучше сядем рядом и обсудим наши планы за едой.

Потрясенный тем, как легко все обошлось, Иоанн встал и шагнул на помост. Ричард поднялся со стула, сжал его за предплечья до синяков и крепко поцеловал в обе щеки, а потом проводил на место по правую руку от себя. Иоанн задержался по пути, чтобы наклониться и поцеловать Алиенору, сидящую слева от Ричарда. Она улыбалась, но напряжение не отпускало ее. Худшее, кажется, позади, но все еще может измениться.

– Не понимаю, почему ты простил меня, – сказал Иоанн, когда слуга поставил перед ними серебряный поднос с большим, только что приготовленным лососем в окружении кудрявой петрушки.