Читаем Осенний мост полностью

Ёримаса даже начал задумываться: может, отец сошел с ума? Да, это было бы прискорбно, но зато весьма удобно. Если отец лишился рассудка, старшие вассалы поддержат его смещение. Такое уже бывало. Клану нередко приходилось сталкиваться с безумием. Похоже было, что его вызывают те же таинственные силы, благодаря которым кровь Окумити несет в себе провидческий дар. То, что князь Киёри втайне лишил двух своих сыновей наследства, и вдруг появившееся стремление обитать в башне, казалось, явственно намекало на этот вариант.

Среди вассалов поползли шепотки о том, что надо поставить Ёримасу регентом. К великому удовольствию Ёримасы, сам он не имел к этим разговорам ни малейшего отношения. Эта идея возникла сама собою. Даже самые верные вассалы отца — господин Сэйки, господин Танака и господин Кудо — выразили Ёримасе свое беспокойство. Ёримасе приятно было видеть, что они, как и прочие вассалы, начали относиться к нему с большим почтением, чем прежде. Отец энергично рыл себе яму. И казалось, что Ёримасе требуется лишь запастись терпением и подождать.

Но он был недостаточно терпелив.

Привычка отца сидеть в башне в одиночестве разжигала его любопытство. В конце концов Ёримаса не выдержал и решил разузнать, что же Киёри делает там по многу часов, день за днем.

Войти в башню незамеченным труда не представляло. Киёри не ставил стражу ни у входа, ни на лестничных пролетах, ни где-либо между третьим и седьмым этажом. Он полностью полагался на силу своего повеления. Его и вправду хватало, чтобы держать на расстоянии всех. Кроме Ёримасы.

Еще прежде, чем подняться на седьмой, самый высокий этаж, Ёримаса услышал голос отца. Киёри с кем-то разговаривал. Его же собеседник, кем бы он ни был, говорил очень тихо, и Ёримаса не слыхал ни единого его слова.

— Вам следовало давно сказать ему об этом, — сказала Сидзукэ.

— Как вы советовали, — отозвался Киёри.

— Ну какое имеет значение, кто это советовал? Это было ошибкой, мой господин, откладывать столь важную беседу так надолго. — Она низко поклонилась. — Прошу простить меня за прямоту.

— Что ж, теперь он знает. Он не будет князем.

— Но вы не сказали ему, почему.

— Нет.

— И не сказали, что в его поколении даром провидения будет наделен не он.

— Нет. Я надеюсь, что когда он увидит, с какими страданиями сопряжены видения, он не станет сильно сожалеть о них.

Сидзукэ улыбнулась.

— Но он не видит, чтобы вы выказывали какие-либо признаки страдания, мой господин.

— Это потому, госпожа моя, что у меня на самом деле не бывает видений, разве не так? Они бывают у вас. А вы говорите мне все, что я знаю о грядущем.

— Но поскольку вы считаете меня видением, то, что вы слышите от меня от будущем — все равно как если бы вы это видели сами. — Сидзукэ умолкла и сделала вид, будто обдумывает эту мысль. — Но иногда вы считаете, что я — не видение, а призрак. В таком случае, являются ли мои слова видением для вас? Полагаю, да, ибо чем еще они могут быть?

Киёри нахмурился.

— Я никогда не мог до конца определиться, что же я по этому поводу думаю. Единственное, что мне известно точно, так это то, что все, сказанное вами, оказывалось правдой, безо всяких подвохов и скрытых подтекстов. Являетесь ли вы той, кем себя именуете, или нет, но именно через вас ко мне приходят мои видения. У Сигеру все будет иначе. Так вы сказали.

— Да, это будет иначе.

— Он будет страдать.

— Да.

— Он ничего не будет понимать.

— Да.

— Когда Ёримаса увидит это, он станет меньше жалеть о том, что лишен этого дара.

— Вы можете на это надеяться.

— А вы не можете мне этого сказать? Ведь вы наверняка знаете.

Тут дверь внезапно распахнулась и со стуком врезалась в стену. На пороге возник Ёримаса, с мечом в руке. Он бледен, а глаза налиты кровью.

— Что ты делаешь? — вопросил Киёри. Он вскочил на ноги, но не прикоснулся к своему мечу.

Ёримаса увидел, что сакэ налито для двоих. Чашечка, стоящая перед отцом, была пуста. Чашечка, предназначенная для дамы — полна. Но женщины не было видно.

— Где она?! — выкрикнул Ёримаса.

— Немедленно убери меч и выйди! — Киёри бесстрашно шагнул навстречу сыну. — Ты забываешься!

Но Ёримаса не обратил на него никакого внимания.

— И давно вы сделались рабом женщины? — спросил он. — Не смотрите на меня так яростно. Я сам слыхал, как вы в этом сознались. Вы — лжец и лжепророк. А она — чародейка. Ясно, что чародейка, раз ради нее вы отказались от обоих своих сыновей. Где она?

Он обшаривал комнату взглядом, силясь отыскать вход в тайный ход. На стенах ничего не было заметно. Ёримаса внимательно осмотрел циновки на полу. Непохоже было, чтобы какую-нибудь из них быстро сдвигали с места. Мимо него женщина проскользнуть не могла. Равно как и не могла выбраться через окно, поскольку при свете дня ее непременно заметили бы снизу. Значит, тайных ход находится где-то в этой комнате. Ёримаса поднял взгляд.