Читаем Осень полностью

Сила Божья в немощах явна!

Не забывши о платьях цветов,

Бог тебя не оставит подавно!


Помолись, если худо тебе:

Бог возьмет на себя груз лишений!

Плачь за тех, что удачлив в судьбе:

Слишком много у них искушений!

Размышляю я вновь


Размышляю я вновь:

Что любовь? А что страсть?

Страсть слепа – не любовь,

Она жаждет лишь власть.


О себе только мнит,

А «любимый» – не в счет.

Страсть рассудок затмит,

Душу в деготь толкнет.


Страсть боится нужды,

Охлаждают года.

Завыл ветер беды —

От нее ни следа.


Любовь – жертва собой

Ради счастья того,

Кто дарован судьбой,

Все всегда для него.


Недостатки в нем зрит:

Ей не нужно прикрас.

Любовь мир озарит

Лучезарностью глаз.


Ее радость – помочь

Просто так, без наград.

Сможет все превозмочь,

Путь найдет наугад.


Душа в небе парят,

Ничего, что в слезах:

Ведь страданье творят,

Оживив земной прах.


Мне любовь послал Бог,

Страсть мне дал сатана.

Тлену кончился срок!

Небу вечность дана!

Снова сердце тревожно заныло


Снова сердце тревожно заныло,

И заплакала воском свеча,

Одиночество дверь преградило,

Оставляя уколы меча.


Содрогаясь душою от боли,

Истекала кровью любовь,

Не смирившись с жестокостью доли,

Что тебя не поздравила вновь.


И алели печально гвоздики,

И играло в бокале вино.

На портрет так же падали блики,

Как и было когда-то давно.

Дождь тротуары все покрыл


Дождь тротуары все покрыл

Мозаикой зеркальных лужиц.

И в них с печалью отразил

Бесцветность одиноких улиц.


А он мечтал увидеть луч:

Он был романтиком по сути,

Но, видя холод мерзких туч,

Он пожалел о той минуте,


Когда затеял этот фарс,

Забыв, что лето не вернется.

Очнувшись, злился: снежный барс

Сюда неслышно уж крадется.

Дождь со снегом в окно барабанит


Дождь со снегом в окно барабанит,

А в окне непроглядная тьма.

Он природы указ оглашает,

Что на трон скоро сядет зима.


Прилетит снежных гор королева

На хрустальных узорных санях.

Ветру будет простор для напева

В мире вьюг, в незакрытых сенях.


Будет шиться и белое платье,

Чтоб с морозом идти под венец.

Лишь полгода продлятся объятья:

Весна – крах для холодных сердец!

Неприкаянный ищет ночлег


Неприкаянный ищет ночлег.

Ветер воет, готов разорвать.

В лицо хлещет крупинками снег:

Шаг назад, шаг вперед – не видать.


Обессиленный, еле идет,

Стынет кровь под добротным пальто.

Ниоткуда он помощь не ждет:

Сгинет здесь – не узнает никто.


Он богат, но, увы, одинок.

Он хотел от себя убежать…

Ждет, как нищий, в дали огонек,

Где б смогли обогреть и понять.

Когда в судьбе нет главного у нас


Когда в судьбе нет главного у нас,

Пытаемся вторичным заменить.

Игрушка новая обрадует на час,

Но пустота опять начнет душить.


Кто видит счастье в женщинах, в вине,

Кто покупает редкий мерседес,

А кто-то ищет рай в чужой стране,

Не находя: душой своей Небес.


Будь даже ты над многим властелин,

Коль нет любви, в душе не правит Бог,

Хоть покупай двадцатый лимузин,

Ты жалок будешь, нищ и одинок.

Сколько раз я пыталась тебе изменить


Сколько раз я пыталась тебе изменить,

И случалось увлечься другим на мгновенье,

Но душа продолжала тобой только жить.

Растворявшись, мираж являл правды виденье.


Мне в себе ошибиться Господь не давал:

Если падала я – на Отцовские руки.

Вёл меня по тропе, каждый шаг помогал

И во мною делил все: и радость, и муки.


Мне шептала душа, что с тобой мы одно,

Пускай мимо пройдешь и меня не узнаешь.

Не смогу изменить: буду ждать все равно!

Равнодушьем своим зря любовь ты пугаешь!

Через время пойму, что творится сейчас


Через время пойму, что творится сейчас,

Осознаю: что? как? почему? для чего?

Восхвалю Бога я, что опять меня спас:

Не по-моему было мне лучше всего!


Положусь на Него! Я не знаю – Он знает!

И не даст бремя мне, что не в силах нести!

В самый трудный момент грешной мне помогает

По ревущим волнам корабль жизни вести.

Не заметив, не зная ,увез


Не заметив, не зная, увез

Часть меня ты с собой в дальний край,

Оставляя холодным град слез

И в октябрь перекрашенный май.


Сердцем чую, не веря словам:

Ты уехал! Душа мерзнет в зной,

И, подобно стальным рукавам,

Тучи сходятся днесь надо мной.


Репетируешь новый отъезд?

И, как знать, может быть, навсегда?..

Только ждать мне тебя – вечный крест! —

Хоть во сне, но вернешься сюда!

Первый солнечный день после долгой зимы


Первый солнечный день после долгой зимы.

Растворились громады сплошных облаков.

Новый в жизни виток: время кончилось тьмы,

Но как странно увидеть себя без оков.


Надо жить научиться без боли, без слез,

Что сроднились с душой, ее сущностью став.

Не забыть ничего: если кто под откос,

Чтоб понять и помочь, в нем себя ту узнав.


В этой новой судьбе новой будет любовь,

Собой вечность пронзит фейерверком комет,

Коронует тебя и представит мне вновь,

Но не будет тоски в крае солнечных лет.

Отшумели грозовые бури


Отшумели грозовые бури.

На душе такая тишина!

Серый цвет сменив на цвет лазури,

Жизнь неясной радостью полна.


Уж покой приятен и не гложет

Безучастной праздностью своей,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия