Чудик с любопытством посмотрел на секретаря, приблизившегося к нему с Библией в руках. Любопытство во взгляде инопланетянина проявилось еще больше, когда секретарь отбарабанил обычную формулу приведения к присяге.

— Пожалуйста, положите руку на Библию. Вы обещаете говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, и да поможет вам Бог.

— Прошу прощения, — сказал Чудик, — какого бога вы имеете в виду?

На протяжении следующих десяти минут в зале царило некоторое замешательство, делегаты принялись недоуменно перешептываться, прежде чем одному из помощников председателя достало сообразительности просто спросить Чудика, во что последний, собственно говоря, верит. Чудик на мгновение задумался над вопросом, затем не совсем уверенно произнес, что можно сказать: да, он верит в Возлюбленных Руководителей. Еще минут пять прошло, прежде чем ему позволили поклясться их именем, без Библии, а затем председатель имел неосторожность вежливо поинтересоваться, хорошо ли с ним обходятся.

Когда ему наконец удалось прервать пространный и даже более чем нудный ответ Чудика, дела пошли лучше. Да, он проник на «Старлаб» с целью сбора информации о Земле для Возлюбленных Руководителей. И для чего, поинтересовался председатель, предназначалась эта информация? Не участвовал ли господин Чудик в подготовке вторжения?

Господин Чудик оскорбился:

— Вторжения? Конечно же, нет! Возлюбленные Руководители лишь желали защитить вас от тиранического правления хоршей — не только сейчас, но и в вечности грядущего Эсхатона.

— О, Эсхатон, — улыбнулся председательствующий. — Не соблаговолите ли рассказать нам об этом вашем Эсхатоне?

Чудик соблаговолил, пустившись в пространные, изобилующие подробностями и отступлениями разъяснения. Продолжалось это до тех пор, пока терпение одного из делегатов не лопнуло и он призвал к соблюдению регламента, напомнив председателю, что, в конце концов, они собрались здесь для того, чтобы обсудить выгоды, которые земляне могли бы получить от инопланетян и их технологий, а не отвлеченный философский вопрос о загробной жизни. Что, разумеется, привело к новому всплеску сумбурного обмена мнениями между делегатами. Даннерман ничего этого не слушал. Он наблюдал за одним из Доков, который выказывал явные признаки беспокойства. Парень долго не выдержит, подумалось Даннерману…

И неизбежное случилось. Хихиканье и изумленные возгласы со стороны публики заставили всех присутствующих обратить взоры на Дока, который опорожнился прямо на пол, поскольку его коробки с бумагой так и остались в холле.

Поначалу пораженный, а затем едва сдержавший смех председатель объявил — несколько запоздало — перерыв в слушаниях, и всех свидетелей препроводили обратно в комнату ожидания.

К удивлению Даннермана, когда их туда привели, он увидел покидающего зал Зама. Хильда Морриси тоже оказалась в зале и выглядела странно задумчивой.

— Что-то не в порядке? — поинтересовался Даннерман. Хильда на мгновение задумалась над вопросом.

— Не в порядке? Да нет, все нормально. Правда, Совет Безопасности принял свое решение, так что ваши дела в Генеральной Ассамблее уже не имеют значения. Совет Безопасности дал добро на запуск «Евроспейса», только теперь это прерогатива ООН, и на нем отправляется один человек от Штатов и один от Китая. Поэтому я навещу вас в вашей обсерватории.

— Зачем? — вдруг насторожилась Пэт.

— Зачем? Затем, чтобы пройти с вами ускоренный курс ознакомления со «Старлабом». Дело в том, что от Америки полечу я.

Глава 27

На следующее утро, пока Пэт собиралась на работу, ее не оставляло ощущение, что в квартире установилась атмосфера ворчливого недовольства. Пэтрис жаловалась на напрасно потраченное в ООН время, Пэт-5, не переставая, ворчала, недовольная буквально всем: тем, что она не выспалась, своим отвратительным самочувствием. И вообще почему эти чертовы младенцы не появляются на свет сами собой, а то из-за них ей приходится терпеть вон какие мучения. В заключение Пэт-5 заявила, что омерзительный запах салата, который безмятежно — ложка за ложкой — поглощала, сидя в кухне, Розалина, причиняет ей поистине физическую боль.

— Я пристрастилась к этому кушанью, когда мы были в плену, — попыталась оправдаться старушка. — Видите ли, на Украине не найти такого восхитительного соуса чили. Боюсь, что мне вряд ли представится возможность полакомиться им у себя дома.

— Нет, дело не только в салате, — продолжила Пэт-5 тоном, в котором, однако, слышалась не только злость, но и раскаяние. — Просто вчера меня довела вонь этих Доков. А может, все дело в том, что мне надоело быть беременной. Какая это все-таки обуза!

Поскольку именно такой, несчастной беременной страдалицей, она и выглядела, то Пэт и Пэтрис обменялись понимающими взглядами.

— В любом случае я сегодня остаюсь дома и никуда не иду. Если, конечно, никто не возражает.

— Я немного побуду с тобой, — решительно заявила Пэтрис. — А вы обе отправляйтесь туда, куда собрались. Я смогу поработать и здесь.