Читаем Осада вечности полностью

Розалина не стала уточнять, что за повестка. Она и без того все знала. Кто-то науськал деревенского старосту вновь затеять возню вокруг права собственности на дачу. Чистейшей воды крючкотворство. Никто не отрицал, что дача является собственностью Розалины Арцыбашевой. Заморочка в другом — согласно официальным данным, о чем имелась соответствующая запись в книге регистрации актов гражданского состояния, Розалина Арцыбашева числилась умершей. А поскольку покойная не оставила после себя завещания, ее собственность в соответствии с действующим законодательством отчуждалась в пользу государства. И хотя в некотором смысле новая Розалина Арцыбашева являлась правопреемницей умершей, последнее веское слово должен был сказать суд.

Да-да, чистейшей воды крючкотворство. Истинная же причина заключается в другом — кому-то очень хочется вытащить ее из надежного убежища. С какой целью — она могла только догадываться, хотя наверняка за этим кроется что-то малоприятное.

Розалина взяла с подноса кусочек сахара, положила в рот и принялась медленно потягивать сквозь него чай. Тамара тем временем указала на экран.

— Доктор, а страшно оказаться в плену у этих чудищ? Скажите, чего вы боялись больше всего?

Такое дальше терпеть нельзя. Долг Генеральной Ассамблеи ООН состоит в том, чтобы начать немедленное расследование вопиющего нарушения международного права с тем, чтобы плодами космических исследований могли пользоваться все без исключения страны, тем более те, что приложили немало усилий во имя осуществления этой цели, как, например, Украина.

Из протокола заседаний

Генеральной Ассамблеи ООН

Юрий хмыкнул в ответ на такую наглость, но Розалина покачала головой — мол, ничего. Она была благодарна всем, кто составил ей компанию во время добровольного заключения здесь, на даче, тем более к юной и наивной Тамаре, к которой она привязалась всей душой. Розалина языком передвинула сахар за щеку и кивнула.

— Как не испугаться, моя милая. С чем это можно сравнить? Тесно, все на взводе, переживают, трясутся. Тюрьма она везде тюрьма, разве что от вас пахнет приятнее, чем от тех инопланетян. — Розалина с теплой улыбкой посмотрела на своих сторожей. — Наверное, здесь все-таки лучше, потому что, коль Богдан задерживается, я, пожалуй, пойду покручу педали.

Тамара кивнула и отправилась налаживать тренажер.

— Кстати, а где Богдан? — с тревогой в голосе спросила Мария.

И все-таки где он? Налегая изо всех сил на рычаги тренажера, Розалина смотрела в окно на заснеженный сад и мучилась тем же вопросом. Странно, какое-то время назад она пыталась оттянуть этот неприятный момент, а вот теперь, наоборот, мечтала, чтобы все поскорее кончилось. Склон холма покрывал толстый слой снега, но здесь, за толстым двойным стеклом с прослойкой из инертных газов, было тепло и уютно. Впрочем, Розалине было прекрасно известно, какой лютый мороз там снаружи и что значит уйти отсюда в такую стужу. Одна мысль о морозе пробирала ее до костей.

Нет, ей не хотелось покидать дачу, ну никак не хотелось. Но Богдан стоял на своем. Уезжаем, и все тут, заявил он ей.