Никто не обратил на него ни малейшего внимания.

— Ты хочешь сказать, — переспросила Пэт дрожащим голосом, — что чувствовала и видела то, что и я? Буквально всё?

— Только когда нам давали надеть шлем, — успокоила ее Пэт-1. — Кроме того, мы могли «переселяться» лишь в самих себя. Мы с девочками — в тебя, Дэн-Дэн — в Дэна и так далее. Только Чудик мог следить за кем угодно — собственно говоря, поэтому вам и вставили в головы эти штуковины. Нам же он этого не разрешал.

Пэт только покачала головой.

— Слава Богу, я не натворила ничего, за что бы мне пришлось краснеть. А теперь мне бы хотелось избавиться от этой дьявольщины.

— Даже если это стоило бы тебе жизни? Чудик зевнул — ну вылитый кот.

— Как, однако, вы любите тратить время на пустопорожние разговоры, — капризно мяукнул он. — С чего вы взяли, что операция по извлечению передатчика может причинить вам вред? Кстати, поскольку вы уничтожили канал связи с орбитальной станцией, данное устройство теперь совершенно бесполезно. Один из моих носильщиков получил медицинское образование. Он без всякого ущерба для вашего здоровья произведет операцию по извлечению ненужного устройства.

Пэт от удивления открыла рот.

— Ты серьезно?

— Разумеется, серьезно. Он же сам их вам и вживил.

Глава 11

Даннерман по опыту знал, что такое попасть в больницу, так как бывал там не раз. Загреметь туда можно в два счета. Например, банда наркоторговцев или группировка религиозных фанатиков, — куда еще попробуй внедрись, а если они вычислят, что ты федеральный агент, переломают тебе все ребра. А оказавшись на больничной койке, можно утешаться тем, что, слава Богу, люди в халатах тебя подлатают.

На этот раз все было не так. Даннерман еще ни разу не ложился в больницу, будучи практически здоров, а тем более для того, чтобы позволить какому-то мяснику-хирургу просверлить у себя в голове дырки. Одно неправильное движение, и от мозгов останется овсяная каша.

Что еще хуже, этот мясник-хирург, который должен вонзить скальпель в его спинной мозг, даже не человек, а какой-то там пришелец более чем двухметрового роста, у которого рук больше, чем того требуется для нормальной жизни, и вообще неизвестно откуда взявшийся. Кстати, этот урод даже не удостоил Дэна взглядом, а просто стоял себе как истукан, когда его посадили в служебный фургон. Он вообще ни на кого не смотрел, вернее, никого вокруг себя не замечал, словно находился в полной отключке. А воняло от него так, что даже вспомнить противно.

Чтобы отправиться в Уолтер Рид, пришлось прождать до самого вечера. Но и темнота еще не служила гарантией безопасности. Что мешает профессионалу включить инфракрасный обзор и наблюдать за происходящим, словно средь бела дня? Единственное, от чего спасал покров ночи, так это от какого-нибудь досужего репортера или случайного прохожего, захотевшего поглазеть на странный кортеж, за которым захлопнулись ворота неприметного особнячка на тихой улочке.

Госпиталь им. Уолтера Рида первоначально предназначался для ветеранов войны, однако вскоре начал принимать и других пациентов столицы. Первыми его облюбовали представители Белого дома и Конгресса. Со временем он превратился в недорогую клинику для вашингтонской элиты, обеспечивавшую тем не менее высокий уровень медицинского обслуживания. Ветеранов же среди пациентов клиники почти не было, ввиду отсутствия военных действий. Основную массу пациентов составляли служащие федеральной полиции. Попадая в клинику, работники Бюро не соприкасались с полицейскими. Для них был отведен изолированный блок, что позволяло обеспечивать надлежащие меры безопасности.

Доктор Марша Эвергуд уже поджидала в приемном отделении. Она с отвращением и скепсисом взглянула на пришельцев, Дока и Чудика, однако ничего не сказала, а сразу повела к лифту. Такого зрелища клиника наверняка еще не видела: за врачом прошествовали пара пришельцев и трое пациентов в сопровождении бригадира Хильды Морриси. Клиника уже успела подготовиться к их встрече. Посторонних лиц удалили. Здание словно вымерло — нигде ни живой души: ни в лифте, в котором место лифтера занял служащий Бюро, ни в больничных коридорах, которыми их вели в операционную.

На сей раз операционная оказалась самая настоящая. Разница между ней и штабной Пыточной заключалась прежде всего в том, что здесь действительно стоял операционный стол и прочая медицинская техника, тихонько урчащая и пощелкивающая, а стекло, отделявшее операционную от галереи, было обыкновенным прозрачным стеклом. И за ним никаких наблюдателей.

Доктор Эвергуд заняла позицию у изголовья операционного стола и воззрилась на Дока.

— И как вы намерены это делать? — обратилась она к присутствующим.

Док не ответил. Он стоял с отрешенным видом, словно не имел к происходящему ни малейшего отношения. Чудик же с хозяйским видом принялся перебирать инструменты. Окончив это занятие, он презрительно поморщился.

— Фу! Как все примитивно, — вздохнул он. — Тем не менее мы постараемся сделать все от нас зависящее.