Читаем Орлиный мост полностью

— Извините, — спросила Мюрьель с заинтересованным видом, — быть может, вы не в состоянии поддерживать разговор?

— Нет-нет! — живо откликнулся он, пытаясь скрыть смущение. — Просто ваша гипотеза полностью все меняет.

— Почему?

— Не знаю. Сначала я даже вообразить себе этого не мог. Тем не менее, если вы правы, необходимо понять, зачем преступник все это сделал.

— Я об этом подумаю… Но меня удивляет, что вас это заинтересовало! До этого вы практически не воспринимали подобные вещи! Я была уверена, что вы никогда не будете выслушивать мою эзотерическую тарабарщину…

— Не так важны средства, если предположения имеют под собой веские основания!

— Спасибо за искренность, но, быть может, вы продвинулись дальше, действуя методом Мегрэ?

Мишель сделал вид, что не понял иронии.

— Нет, хотя я и стараюсь найти связь между Вероникой и Тома. Увы, пока мне это не удается. Они не состоят в родстве, никогда не встречались…

— Тем не менее кое-что есть, пока еще непонятное, но конкретное: девушка раз за разом упоминает об этом молодом человеке.

— У вас есть объяснение?

— Я лишь в начале пути! Все похожие дела, над которыми я работала, доказывают, что не существует прямой связи между духом и живым существом без присутствия третьего лица, называемого обычно медиумом.

— И кто это может быть, по-вашему?

— Трудно сказать. Только Вероника способна нам об этом сообщить. Если вновь заговорит…

Мишель улыбнулся:

— Это все равно что ждать Годо2… Действуя как Мегрэ, я предпочитаю ворошить муравейник. Начну с матери Вероники. Кстати, вы, наверное, знаете ее адрес?

Мюрьель записала на листке бумаги: «Тупик Лила, 7, Алее».

Инспектор надел пиджак.

— Спасибо все-таки за вашу информацию, — бросил он на ходу. — Постараюсь ее учесть.

— Вы слишком любезны! — ответила Мюрьель.

Когда за ним закрылась дверь, она пробормотала, что он может идти куда подальше…

Мишель сел в машину и нервно тронулся с места. Мюрьель снова его раздражала. Она не только мешала ему, но и позволяла себе с невинным видом поучать его, выдвигая занятные гипотезы на основе исследований, которые казались ему плодом чистой фантазии.

Только чтобы не думать об этом, он включил радио и прослушал метеосводку. Температура воздуха понижалась. Собирался дождь. Это его порадовало. Он терпеть не мог работать в сильную жару, слишком расслабляющую, по его мнению, чтобы мыслить здраво.

Мишель стремительно вел машину, надеясь застать Ноэми Майар врасплох. Это был старый метод, который никогда его не подводил. Сколько раз удавалось ему добраться до истины, неожиданно появляясь у свидетелей и людей, причастных к уголовным преступлениям? Не менее десятка, наверное… Он считал, что эффект неожиданности помогает увидеть истинное лицо подозреваемого, и тогда правда, иногда неясная, изменчивая, вырывается наружу.

По прибытии в Алее инспектор поставил машину в центре города и спросил у прохожего, где находится тупик Лила. Это оказалось в нескольких сотнях метрах, на холмах. Мишель принял решение идти пешком, чтобы полюбоваться городом. От шоссе, только что обильно омытого дождем, исходила приятная прохлада.

Тупик полностью оправдывал свое название: он представлял собой узкий проход, вдоль которого располагались жилые дома. Улица была тенистой из-за густых деревьев и пахучих цветов, растущих в садах и выбивающихся на окраину дороги из-под заборов. В аллее стояла тишина: ни машин, ни прохожих. На какое-то время инспектору стало не по себе. Казалось, тупик не принадлежит городу, а является частью совсем другого мира, в который Мишель проник из Зазеркалья… Дом семьи Майар находился в глубине.

Дойдя до двери, он позвонил. Послышались шаги, дверь открылась, и Мишель увидел женщину лет сорока.

— Ноэми Майар?

— Да, это я.

После того как он представился, она отошла в сторону, дав ему пройти, и проводила до гостиной, выходившей окнами в большой сад.

— Садитесь, пожалуйста, — произнесла она приятным голосом.

Мишель украдкой наблюдал за ней. Ничто в ее поведении не выдавало ни удивления, ни недоверия.

— Извините за беспокойство, но меня очень интересуют слова вашей дочери о некоем Тома Дювале. Судя по материалам, которыми мы располагаем, он покончил жизнь самоубийством пятнадцать лет назад именно в том месте, где ваша дочь погрузилась в состояние…

— …бреда, — докончила Ноэми Майар.

— Это так. Но, говоря голосом Тома, она утверждает, что он был убит. Поскольку она, может быть, права, принято решение о дополнительном расследовании.

— Это странно. В жандармерии об этом даже не упомянули.

— Спросите у них об этом сами, — сказал Мишель, явно блефуя. Он сознавал, что майор Вердье вряд ли одобрил бы его инициативу.

— Нет-нет! Прошу вас, инспектор, я отвечу на все ваши вопросы. Но сначала вы, вероятно, захотите что-нибудь выпить?

Хотя Мишеля мучила жажда, он решил отклонить это предложение. Он ни в коем случае не хотел, чтобы Ноэми на несколько минут ускользнула от него и успела продумать линию поведения.

— Вы не могли бы поточнее рассказать, как произошла эта метаморфоза с вашей, дочерью? — спросил он.