Читаем Оригинал полностью

Грегордиан же протяжно вздохнул, чуть опустив веки, повернул голову вправо-влево, еще сильнее потираясь о мои руки на его голове и сохраняя на лице нечитаемое выражение. При этом до легкой боли стиснул ягодицы, под которые меня поддерживал, что выдавало его раздражение. Какое-то время мы так и стояли, думая, очевидно, каждый о своем. Грегордиан, наверное, оценивал степень моей дерзости в этот раз, а я переживала, не перегнула ли опять, начав ставить ему условия.

— Вообще-то мне тебя стоило бы наказать за то, что ты молчала до сих пор, — наконец произнес деспот, опустил меня на пол и, развернув, стал подталкивать к кровати.

— Ты не особо-то интересовался разговорами со мной до последнего времени, — я постаралась не вкладывать в голос и намека на упрек.

— То есть это я виноват? — все равно прицепился Грегордиан, и я молча закатила глаза, хоть и не смогла скрыть удрученный вздох. И тут же оказалась в воздухе. Деспот поднял меня, как нечто невесомое, и бесцеремонно швырнул на постель.

— Не фыркай на меня, Эдна! — строго, но без злости сказал он, когда я уставилась на него слегка удивленно.

— Я не ищу виноватых, а просто указываю на факты, — возразила я. — Ты практически не говорил со мной.

— Я говорил!

— Да, конечно говорил. «Кончи сейчас», «Объезжай меня жестче» и прочее бормотание — это весьма содержательная беседа, — думаю, про грубость и целенаправленные попытки меня задеть сейчас не время вспоминать.

— Ну, даже если я, в твоем понимании, недостаточно болтливый любовник, Эдна, другого тебе все равно не светит! — усмехнулся Грегордиан, наклоняясь ко мне и проводя по моим ногам грубыми ладонями.

Я быстро поднялась и поцеловала его кратко и жадно, вкладывая в этот контакт то, что чувствовала к нему.

— Ты лучший любовник из всех возможных. Просто идеален для меня, — прошептала я у его губ. И хоть на языке и вертелось, что, к сожалению, вне постели он еще и идеальный засранец, решила последнее оставить при себе и не портить момент. Лицо Грегордиана стало напряженным, он смотрел мне в глаза неотрывно, испытующе, так, словно хотел забраться внутрь моего разума и узнать, насколько соответствует действительности сказанное. И как же я его в этом желании понимаю. Я бы тоже мечтала очутиться у него в мыслях и узнать, какое место занимаю в них и что меня ждет. Деспот прервал наше взаимное визуальное погружение и отстранился, вернувшись к вышагиванию по комнате.

— А теперь просто расскажи мне все про эту Эбху-Ану и на этот раз постарайся ничего не упустить или утаить, — сказал он сухо, переходя на строго деловой тон.

— Означает ли твой вопрос, что ты мне поверил? — уточнила я и получила предупреждающий «не переходи границы» взгляд.

— Это значит, что я верю, что к тебе являлся некто, — чуть раздраженно ответил деспот. — Была ли это Ану или кто-то, желающий ввести тебя в заблуждение, мне предстоит выяснить с твоей помощью, Эдна.

Ладно, с таким его видением ситуации я вполне могу согласиться. Ведь и у самой куча сомнений. Если и не в личности Эбхи, то в мотивах поведения уж точно.

И я стала рассказывать все с самого первого появления богини. Старалась припомнить каждую мелочь и воспроизвести обороты речи, особенно те, что касались ее сумбурных высказываний с претензией на пророчество или великое откровение. Не знаю, устал ли ходить туда-сюда Грегордиан, слушая меня, но у меня чуть язык не отвалился в самом деле. За все время деспот ни разу не прервал меня, не задал наводящих вопросов и не сделал никаких комментариев. Когда я, наконец, закончила, Грегордиан остановился передо мной, мрачный как никогда.

— Это все? — кратко спросил он и, когда я кивнула, просто стал быстро одеваться. Собравшись, он стремительно пошел на выход, оставляя меня хлопать глазами ему вслед. Но в дверях вдруг резко развернулся и, практически налетев на меня, опрокинул на постель, вжав в нее всем телом. Захватил мой рот своим порывисто и агрессивно, будто не целовал, а печать ставил.

— Спи, Эдна, — приказал, оторвавшись и дав вздохнуть, и умчался.

И я действительно заснула почти сразу, преисполненная чувством выполненного долга и облегчением. Может, все и не так уж сложно с этими богами?