Читаем Орел и Волки полностью

А это ведь тоже — непозволительная расточительность. Следует проследить, чтобы в новых сражениях бриттов без надобности не убивали, а захватывали живьем. Нынче в Риме у толстосумов пошла мода на варварский стиль, и за здорового кельта там можно получить хорошие деньги. Если вести войну с умом, доля добычи Веспасиана составит целое состояние. Да и солдаты не будут внакладе, если поймут, что кровопролитие — это всего лишь минутное удовольствие, а вот выручка от продажи рабов способна им обеспечить спокойную и безбедную старость.

Надо велеть центурионам сдерживать своих подчиненных. Нет смысла впустую губить людей: ни римлян, ни тех же бриттов.

От избиения спаслись только овцы, да свиньи, да сколько-то тощих коров, но и то ненадолго: животных отогнали вниз в лагерь, и победители уже радовались возможности полакомиться свежим жареным мясом. Столь замечательная прибавка к солдатскому — весьма, кстати, ныне скудному — рациону, разумеется, не могла не бодрить, помогая забыть о перенесенных невзгодах, однако рассчитывать на такой жирный кус после взятия каждой вражеской крепости не приходилось, и легион все равно зависел от поставок из Каллевы.

А как раз в этом-то и коренилась основная проблема. Пока лихие и юркие сподвижники Каратака будут рыскать у легиона в тылу, перехватывая снабженческие обозы, людям Веспасиана во многом придется пробавляться лишь тем, что захвачено на местах. Но если провиант, пусть и в малом количестве, можно надеяться отбивать у врага, то изношенное или поврежденное в бою снаряжение просто так не заменишь. Его доставляют с материка и распределяют по базам. Вот и выходит, что успешное завершение боевого похода сейчас впрямую зависит лишь от того, сумеет ли царь Верика и дальше удерживать атребатов в руках, заставляя их соблюдать все условия заключенного с Римом союза, и, главное, сможет ли он обеспечить безопасное продвижение верениц римских тяжелых подвод хотя бы по подвластным ему территориям. Формирование в Каллеве двух когорт из местных жителей могло решить многое в этом вопросе и тем самым снять с плеч Веспасиана нешуточный груз. Дело нелегкое, но легат был уверен, что центуриону Макрону — да и молодому центуриону Катону — оно по плечу.

Веспасиан улыбнулся, вспомнив, как он пришел в госпиталь сообщить юноше о его повышении. Катон тогда не мог встать в постели и едва не заплакал от нахлынувших чувств, но у него хватило сил сморгнуть слезы. Да, этот паренек внутренне стоек, что успел доказать и не раз, и не два, а задача, которую на него возложили, если он хорошо с нею справится, как нельзя лучше подготовит юнца к перипетиям его будущей службы. Ведь Катону еще нет и двадцати, а по возвращении во Второй легион ему, что непросто и для человека постарше, предстоит впервые принять под начало восемь десятков опытных и закаленных солдат.

Веспасиан отчетливо помнил свой первый опыт командования, когда четырнадцать лет назад ему, только что прибывшему на передовую трибуну, прямо с места в карьер вдруг доверили возглавить патрульный отряд. Подразделение было маленьким, однако составлявшие его суровые ветераны ничуть не скрывали презрения к не побывавшему в боях сосунку. Катону полегче, он хотя и молод, но уже попадал в переделки. Вроде бы и прослужил-то всего с гулькин нос, но за это короткое время повидал столько крови, что и не снилось многим из куда более старших служак, не один год тянувших солдатскую лямку. И конечно, парню здорово повезло с наставником, сразу же взявшим его под опеку. Центурион Макрон — солдат до мозга костей, он в той же степени надежен и крепок, в какой Катон смышлен и находчив, оба прекрасно дополняют друг друга.

Легат нимало не сомневался, что они приложат все силы, чтобы поскорей вымуштровать людей Верики, ведь им так не терпится вернуться в родной легион. Что, разумеется, и случится, как только будет налажено бесперебойное снабжение наступающих войск, а эти двое полностью оправятся от ранений. Легионы сильны своими центурионами, ведущими солдат в бой, а Второй легион должен быть самым лучшим, и, значит, он остро нуждается в закаленных, смекалистых командирах.

Струйка пота скользнула по боку легата под липкими складками полотняной туники.

— Ужас до чего жарко! — пробормотал он.

Один из молодых трибунов поднял голову и выжидающе глянул на командира, но Веспасиан отмахнулся от него, как от назойливой мошки.

— Пустяки… Может быть, искупаемся… но попозже.

Оба римлянина — и старший, и младший — с тоской посмотрели на протекавшую под холмом речку. Там, в какой-то четверти мили от них, зелень прибрежной травы была сплошь усеяна белыми телами блаженствующих счастливчиков. Кто-то лениво вставал и заходил в воду, кто-то выходил из нее, но больше всего солдат плескалось на мелководье, радуясь возможности освежиться.

— Убил бы кого-нибудь, лишь бы окунуться разок, командир, — признался трибун, отирая взмокший лоб тыльной стороною ладони.