Читаем Орбита смерти полностью

Майкл наклонил голову, пытаясь окинуть взглядом весь «Алмаз». Притупленная часть его корпуса поворачивалась к ним. Майкл аккуратно наклонил ручку контроллера вперед, уравнивая скорости и начиная движение вдоль «Алмаза» в сторону кормы.

– Я вижу. Даю импульс по тангажу для компенсации. Тебе должно хватить для хорошего фото на прощание.

Люк снова глянул на двух космонавтов, перемещавшихся в его сторону подобно белым птицам на спине слона, и вернулся к работе с камерой.

– Принято. Их внешняя капсула сейчас в моем поле обзора, начинаю снимать. – Он нажал кнопку спуска затвора.

Вмешался голос капкома:

– «Аполлон-18», это Хьюстон, отвечать нет нужды, ваши параметры для финального перехода к Луне на борту. Маневр в 03:25:00, нужно Люка перед тем вернуть внутрь. Вы в это время над Кейптауном будете. – Непродолжительная пауза. – Разрешаем переход на траекторию к Луне.

Чад снова молча вскинул палец.

– Принято, Хьюстон, Восемнадцатый готов к переходу на отлетную траекторию, – сказал Майкл.

Покосившись на часы, он осознал, что осталось всего четырнадцать минут. Понаблюдал, как «Алмаз» движется мимо иллюминатора, и быстро прикинул в уме, как действовать дальше.

– Люк, ты это слышал? Лучше поторопись вернуться. Как только мы этот пролет завершим, нужно шлюз закрыть перед маневром.

– Слышал, выполню, не переживайте. – После паузы Люк уточнил: – Майкл, «Алмаз» действительно увеличивает угол тангажа?

– Сейчас посмотрю, – ответил Майкл, глядя в иллюминатор. Он пару раз поработал ручкой, уравнивая скорость с «Алмазом». Что же задумали советские?

Люк заговорил снова, тон его стал пронзительным:

– Эй, космонавты сейчас совсем близко. У одного большой разводной ключ, другой несет что-то похожее на дрель!

Чад распрямился и просипел:

– Пойду-ка я наружу, проветрюсь.

Он осторожно пробрался в распахнутый шлюз, стараясь не спровоцировать новых приступов рвоты, и покрутился всем телом, выставляя голову и плечи в космос.

– Какого черта? – недоверчиво вопросил Люк. – Эти придурки явились по мою душу?

– Что происходит? – Майклу в иллюминатор видна была только широкая фюзеляжная секция советской станции.

– Ведущий космонавт оттолкнулся от «Алмаза», – сообщил Чад.

Не веря своим глазам, он наблюдал, как советский космонавт перелетел к «Персьюту» и ухватился за поручень рядом с Люком. Он придвинулся ближе, потом занес разводной ключ, готовясь ударить астронавта по шлему.

– Люк, слева! – заорал Чад.

Люк отразил удар, приняв его предплечьем, и в ответ замахнулся болторезом на тросе.

– Ах ты ж ублюдок! – завопил он.

Космонавт вскинул руку вовремя, прикрывая свой шлем, и болторез соскользнул.

Второй космонавт прыгнул через пустоту и придвинулся к Люку с другого направления. Люк, не отрывая ног от захвата, вертелся туда-сюда, вращая болторез по окружности, как лассо, и стараясь удержать обоих противников на расстоянии, а вторую руку поднял высоко, чтобы отражать удары.

Майкл слышал его пыхтение и резкие восклицания.

– Босс, возвращаем Люка сейчас же!

– Согласен! Люк, освобождай ноги, я тебя втяну!

Майкл нажал кнопку пересылки сигнала:

– Хьюстон, если вы слышите, знайте: космонавты на «Персьюте» и атакуют Люка!

* * *

Челомей срывался на крик:

– Увеличить скорость вращения! Нужно, чтобы их корабль оказался прямо перед нами!

– Есть, товарищ директор. – Офицер послал другую команду, двигатели коррекции «Алмаза» снова полыхнули. Он проверил обновившиеся параметры. – Скорость изменения угла тангажа максимальная с учетом сохранения целостности солнечных батарей.

Все смотрели на главный экран. Из нижней части телекадра торчала белая коническая оконечность «Аполлона».

Челомей показал на экран:

– Навести Р-23![11]

Офицер, сидевший в следующем ряду, отозвался:

– Посылаю команду.

«Алмаз» поворачивался, в поле зрения камеры появлялись люди: три толстых фигуры в неуклюжем, как при ускоренной съемке, танце схватки не на жизнь, а на смерть. Космонавты крепко цеплялись за поручни на корпусе «Персьюта», свободными руками направляя импровизированное оружие, а противостоявший им астронавт, одна нога которого еще находилась в захвате, размахивал болторезом.

У Челомея к горлу подкатила желчь. Его станция, его «Алмаз»! Такая совершенная, такая грозная, что американцы решили напасть на нее у него на виду! Он понимал, что такое может произойти. И принял меры.

Схватив со стола гарнитуру, он заорал:

– Митьков, назад на «Алмаз», вы оба! Убирайтесь с американского корабля скорее!

По аудиоканалу долетало мерное пыхтение дерущихся космонавтов, мешавшее им услышать вызов с Земли.

Челомей попытался опять:

– Митьков, как слышите? Возвращайтесь на «Алмаз»!

Ответа не последовало. Оператор многократно повторял слова главного, стараясь привлечь внимание космонавтов.

Митьков наконец отозвался:

– Москва, вас слышу! Возвращаемся!

Челомей развернулся к руководителю полета:

– Сколько времени в запасе?

– Секунд тридцать, товарищ директор, в крайнем случае сорок пять, пока антенна их держит.