Оба вымокли до нитки, пока бежали от автомобилей к дому, так что пришлось набросить полотенца на плечи, устраиваясь рядышком на диване. Каз откупорил бутылку кьянти, ароматного и согревающего в сырость.

Лора отпила вина и вздохнула:

– И каким же будет ответ на мой вопрос?

Каз все это время обдумывал его.

– По правде сказать, мы так или иначе свыклись. – Он глянул в сырую ночь, хлеставшую по окну струями дождя. – Когда погиб первый мой приятель по эскадрилье, я не смог этого принять. Он превосходил меня как летчик, руками и ногами управлял великолепно, опыта у него было больше. Но однажды вонзился прямо в воду на большой скорости, снижаясь вертикально из низкой тучи. Ничего не осталось.

Он помедлил.

– У меня крыша ехала. Я хотел кого-то или что-то в этом обвинить. Я стал копаться в деталях, воссоздавать инцидент, перечитывал журналы техобслуживания самолета, выискивал в архивах флота данные о похожих происшествиях. Я пришел к нескольким более или менее правдоподобным теориям. Но в конце концов до меня дошло, что порой ответа найти не получается. Пилот высокотехнологичных самолетов – опасная профессия, время от времени убийственная.

Он склонил голову.

– Горечь не унялась. Я всегда буду по нему тосковать. Он должен с нами сейчас тут находиться, делить с нами жизнь. Вместе в старшем возрасте шутки шутили бы. Нечестно это. Нет, даже хуже. Это случайность.

Он отпил кьянти и медленно проглотил.

– Когда погиб следующий мой друг, внутри я ощутил ту же пустоту, но мне показалось, что с этой потерей я уживаюсь несколько легче. Я понимал, что могу предпринять, реагируя на нее, и чего не могу. Когда утром разбился Том, я почувствовал то же самое: невосполнимую утрату и прилив гнева, разочарования – возможно ли, что по моей вине упущено нечто важное, способное предотвратить это? Я чувствую потребность выяснить, что именно случилось, чтобы оно не повторялось, а также позаботиться о его семье.

Он развернулся посмотреть на нее.

– Рана такая же скверная, как тогда, но мой организм выработал способность закрывать ее своеобразными рубцами, чтобы справляться с последствиями. О каждом из этих парней я буду горевать всю оставшуюся жизнь. Но я по-прежнему здесь. Если бы несчастный случай произошел со мной, чего бы хотелось? Хотелось бы, чтобы друзья не теряли способности заниматься своей жизнью.

Лора подняла бокал:

– За твоих друзей, Каз, за хороших ребят, которых с тобой больше нет. И в особенности – за Тома.

Они чокнулись и осушили бокалы.

После этого Каз машинально совершил другой привычный в горестных ситуациях поступок: вытащил свою акустическую гитару «Гретч» с выпуклой верхней декой, гитару, которую купил в студенческие годы уже попользованной и таскал за собой повсюду, куда бы ни забрасывала его флотская служба.

Они сидели на диване в полумраке, Каз перебирал струны, наигрывая любимые свои мелодии, и негромко подпевал; Лора присоединялась к тем, для которых знала слова. Он пытался не сползать на грустные песни, но казалось, что значение слов каждой воспринимается сейчас по-новому в аспекте гибели Тома.

Он закончил играть Fire and Rain, берущие за душу слова Джеймса Тэйлора эхом отдались по комнате и затихли. Посмотрел на Лору в приглушенном свете, склонился притянуть ее к себе и поцеловал.

15

Когда «Боинг-727» коснулся колесами бетонной взлетно-посадочной полосы Вашингтонского аэропорта, Каз уже чувствовал усталость. В округе Колумбия стоял полдень, но с «Ранчо Полли» Каз отбыл еще до зари, а полет рейсом «Истерн Эйрлайнс» расслабиться и подремать не позволял: в битком набитом салоне постоянно шумели. Даже в здоровый глаз будто соли насыпали.

Теперь Каз ехал в такси через мост на 14-й улице в южную часть округа, мимо мемориала Джефферсону и флотской верфи в Нэви-Ярд, затем машина углубилась в Мэриленд, взяв курс в сторону Балтимора. Пока такси петляло по лесной дороге через Патаксентский заповедник, Каз в очередной раз ловил себя на вопросе о том, с какой радости понадобилась Филлипсу личная встреча. Единственное изменение в ситуацию привнесла смерть Тома три дня назад. Замена командира экспедиции очень значима для тренеров НАСА, но для АНБ? Вряд ли. Если, конечно, от Каза что-нибудь не скрывают.

Он мысленно уточнил формулировку: Сэм Филлипс всегда имеет дело с тем, что от Каза скрыто. Ежедневно на этого человека обрушивается лавина информации из различных источников по вечно изменчивым технологическим каналам, и способ получения разведданных порою важен не меньше, чем сами эти данные. Директору АНБ затем приходится просеивать их сквозь сито, отделять ключевые сведения от маловажных, формулировать выводы и составлять рекомендации для военных, которые передают их по цепочке Объединенного комитета начальников штабов президенту и другим федеральным агентствам.

Например, цэрэушникам.