Читаем Орбита смерти полностью

Волосы на его голове с ранними залысинами были аккуратно подстрижены, густые брови поднимались высоко, маленькие уши плохо сочетались с большим крючкообразным носом. Бледно-серые глаза и тонкие губы ничего не выражали. Он был задумчив.

– Вас ввели в курс дела, ну, насчет того, что следует ожидать при приводнении?

– Да. – Степанов поднял стопку листков с логотипом НАСА и показал ему.

Пауза.

Каз испробовал другой подход:

– Вы уже бывали раньше на Гавайях?

– Нет. – Ответ не то чтобы недружелюбный, но явно намекающий, что атташе занят каким-то важным делом и вежливо ждет, пока Каз оставит его в покое. Словно профессор, которого оторвали от работы.

– О’кей, отлично, если понадобится моя помощь, скажите.

Русский кивнул и поблагодарил его.

Да уж, не находка для шпиона.

Каз и медик поднялись на борт вертолета и заняли свои места напротив Эла и русского: простые зеленые пластиковые сиденья на металлических опорах, проходивших по всей длине кабины. Старший офицер экипажа коротко проинструктировал их на случай ЧП, выдал ненадутые спасательные жилеты и беруши, а потом пять крупных винтовых лопастей закрутились над головами.

Атташе внимательно выслушал его, с удобством облачился в жилет и без посторонней помощи застегнул его ремешками на широких плечах и в поясе.

Не первое родео для Степанова.

«Си Кинг» рывком оторвался от гудрона, развернулся на месте, подался вперед и, ускоряясь, улетел в море.

* * *

Чад смотрел в иллюминатор «Персьюта», Луна позади умалилась до размеров пятицентовика на черном фоне. Впереди же бывший мраморный шарик величиной с ноготь большого пальца, синевато-белый с коричневыми и зелеными вкраплениями, быстро разрастался и демонстрировал легко узнаваемые береговые линии и контуры государств Земли; казалось, что Чад приближается к глобусу, стоящему на затемненной полке.

Он направил корабль точно в бок этому шарику, так, чтобы слегка зацепить верхние щупальца атмосферы. Бильярдный удар с предельно высокими ставками: слишком широкий маневр, и они отлетят в космос, а кислорода продержаться до повторной попытки уже не останется. Слишком острый угол, и корабль вонзится в атмосферу, от яростного торможения распадаясь на обломки в языках пламени.

Он усмехнулся своему отражению, повторявшемуся в многослойном стекле. Он все сделает идеально. Ранее он преодолел все испытания. И вот приближается решающее, но он готов отлично.

Он покосился на Майкла со Светланой, размышляя о неполноте их представлений об окружающем, о том, какие действия они прогнозируемо планируют и из каких вариантов предсказуемо выбирают. И снова поглядел на Землю, улыбаясь еще шире. Советы вообразили, что рулят тут всем, контролируют его самого! Американцы выставили непомерные требования к экспедиции, и им нужен был тот, кто все же сумеет их выполнить.

Я был избран для этого!

Его жизнь с раннего детства до этого самого момента – словно киносценарий, а он сам, разумеется, герой боевика.

Герой боевика. Слова эхом отдались в его мозгу. Он раньше о себе так не думал. Но ведь он таков. Он идеален. В каждом случае выбирал оптимальное решение, продвигался вперед, оставляя прочих позади, а те даже не успевали сообразить, что происходит.

И он снова это проделает. У него возник план, который позволил достичь всех целей и даже некоторых дополнительных. Он воспользовался обратным путешествием, двумя сутками, в продолжение которых напарники лишь кемарили и баклуши били; он же закопался в детали и продумал необходимые действия. Экипажу не остановить его.

Он полуприкрыл глаза, воображая себя дирижером перед оркестром, и пальцы его слегка зашевелились, повторяя движения. Потянуться сюда, переместить то, посмотреть туда, сказать такие и такие слова. Симфония его собственного сочинения, а корабль будет исполнять ее, и действия повлияют на ход истории.

Проскочила непрошеная мыслишка, вырвав его из расслабленности. Улыбка померкла, он нахмурился, прикидывая, что это может значить. Пробежался мысленно по пунктам плана, прикинул, как повлияет на них непрошеная информация, проанализировал условные циклы «если… то», подкорректировал, глянул выдачу, изменил условия и снова погонял программу. Он повторял так, пока не отыскал способ сохранить работоспособность задумки. Когда решение появилось, вернулась улыбка.

Он сверился с хронометром. Времени до главного события завтрашнего дня достаточно.

И бросил последний взгляд на себя в иллюминатор: Земля в растущей яркости своей подсвечивала его лицо на фоне бескрайней черноты позади.

Герой боевика.

* * *