Читаем Оранжерея полностью

– Мне кажется, я знаю, что ты подумала. Да, я именно это хотел сказать, и я беру свои слова обратно, хотя и слова не проронил. Хорошо? – Он произносит это очень быстро, глотая слова, будто нервничает.

– Да, ты ведь ничего не говорил.

Я очень осторожно ставлю тарелку на стол, потому что нет необходимости бросать ее Сэму в голову. А также потому, что, немного успокоившись, я понимаю: по сути, он прав, и он не сообщил, что, если бы я добилась своего той ночью и забеременела, была бы сама виновата. Сэм у нас не только Серьезный, он еще и Благоразумный.

– Сэм, чтобы обижаться на кого-то, нужен повод. – Я облизываю губы. – И я дала его тебе той ночью, о чем очень сожалею. – Чем дальше в лес, тем труднее выдавливать из себя слова. – Мне не следовало пользоваться тобой. У меня были плохие времена… но это ведь не оправдание. Я не… я никогда не была особенно хороша в самоограничениях, но больше, клянусь, такое не повторится. – А если случится, таких извинений второй раз ты не получишь, это точно. – Как бы ты мне ни нравился, ты не очень любишь полиамурные отношения, и я это понимаю, хоть это фигово. – Мои плечи дрожат.

– Тебе не нужно извиняться, – говорит он и делает шаг вперед. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он обнимает меня… и мне действительно приятно чувствовать его руки на себе. – Это моя вина тоже. Мне следовало больше контролировать ситуацию – я ведь знал, что все это время ты интересовалась мной, и не должен был ставить тебя в такое положение – ну, когда ты могла подумать, что…

– Бляха! – кричу я, отпускаю его и закладываю полный поворот вокруг оси.

Суп выкипает, от кастрюли поднимается неприятный запах. Вырубаю печку, через полотенце хватаюсь за нагревшуюся ручку и переношу емкость в безопасное место. Тем же полотенцем затираю суп на плите. Пока я этим занимаюсь, Сэм, будто непись с дотошно прописанной директивой, методично разгружает посудомоечную машину – по одной тарелке в шкаф. В конце концов я выливаю в миску остатки супа и выкладываю на стол ломтики хлеба, удивляясь про себя, чего сразу не догадалась использовать микроволновку.

– К тому времени как я сяду за стол, все остынет, – сетую я.

– Прости, это я виноват. – Сэм выглядит убитым.

– Хватит уже оправдываться за каждый пущенный ветерок – что с нами не так? Слушай, у меня к тебе вопрос. Не помнишь, был ли в контракте, который ты подписывал, оговорен максимальный срок участия?

– Гм? – Я его явно ошеломила. – Ну да, там что-то значилось… э-э-э… минимум сто мегасекунд. А почему ты спрашиваешь?

– Все ясно. – Я забираю тарелку и миску с остатками еды и направляюсь в гостиную. – Человеческим младенцам, рожденным в дикой природе в примитивных условиях, требуется не менее половины гигасекунды, чтобы достичь зрелости.

– Ты… – Сэм следует за мной, – …ты думаешь о том же, о чем и я?

Я ставлю миску и тарелку на стол у дивана, сажусь на боковой подлокотник, потому что чувствую – если сяду прямо на диван, не поднимусь с него.

– Тогда почему бы тебе не сказать мне, что ты думаешь?

– Я не знаю. – Значит, не хочет говорить. Сэм садится на другом конце дивана и глядит на меня широко раскрытыми глазами. – Они следят за нами, не так ли? Все время. Думаешь, о таком безопасно говорить?

Я дую на суп, чтобы он быстрее остыл.

– Нет, но впадать в паранойю нет смысла. Здесь нас как минимум сотня. Числом мы раз в двадцать превосходим экспериментаторов – ну, насколько я знаю. Не хочешь же ты мне сказать, что они собираются отслеживать в реальном времени все, что мы говорим друг другу, еще и прямо в тот момент, когда говорим? Я думаю, у модема есть программа, заточенная под конкретные сценарии. Кто-то трахает жену – модем регистрирует, чтобы выписать очки рейтинга. Группа неписей видит, как кто-то портит имущество или снимает одежду в общественном месте, – модем регистрирует проступок. Такой расклад отнюдь не подразумевает, что кто-то сидит в режиме коммутатора и все время просеивает инфопоток. Я же правильно рассуждаю?

Вероятно, я ошибаюсь, и, если нашей тюрьмой-оранжереей управляют настоящие теневые структуры, а не придурковатые ученые, отслеживается каждый шаг. Но я не хочу давать им знать, что знаю – или хотя бы предполагаю, – что они существуют. Нет, спасибо. Тем более я не знаю, откуда мне на голову свалилась такая идея.

– Но если за нами чутко следят…