Читаем Оракул мертвых полностью

— Где мы, адмирал?

— В другой части полуострова, на восточном берегу. Это заброшенный маяк Котронас, он не действует со времен войны. Я уже тогда пользовался этим проходом, чтобы добраться до своей подводной лодки, находившейся среди утесов Иеролимина.

— Вы хотите сказать, что мы пересекли мыс Тенар под землей?

— Именно. И опередили суда береговой охраны, которые все еще движутся у Иеролимина, сражаясь с мелтеми и острыми утесами. Как говорит поэт:

(«Пеший проворнее был ты, чем мы в корабле быстроходном»).[17]

— Я знаю древнегреческий, это стих из «Одиссеи», — проговорил Клаудио, но не смог вспомнить точный номер строки.

Богданос кивнул, и тень грусти показалась на мгновение в его голубых глазах.

— Это слова, обращенные к преждевременно ушедшему другу… А теперь следуй за мной, — сказал он. — Времени больше нет. — Он подошел к окну и увидел темный автомобиль, припаркованный на улице, метрах в ста от помещения, с включенными габаритами. — Все в порядке. Иди сюда.

Они вошли в смежное помещение, что-то вроде гаража, где стоял небольшой пикап «тойота», кузов ее был закрыт тканью. Богданос поднял задний край:

— Залезай, — проговорил он, — и сиди тут. Это грузовичок кооператива рыбаков, полиция видела его тысячу раз. Тебя отвезут на север. Блокпосты расставлены не дальше Гитиона. Когда вы проедете город, как только пикап замедлит ход, прыгай и иди своей дорогой. Тот, кто сидит за рулем, ни под каким предлогом не должен тебя видеть, ясно? Мужайся! В Эгии есть таверна для водителей грузовиков, она открывается в шесть. Там готовят яичницу омматия[18] и фасоль под соусом. Двухсот драхм тебе хватит, чтобы подкрепиться. Увидимся, как только будет можно, сынок.

Он опустил ткань обратно и вернулся в помещение маяка. Зажег свечу и трижды провел ею перед окном. Сидящие в машине ответили ему, мигнув фарами. Через минуту двое мужчин покинули автомобиль и двинулись к маяку, но он по-прежнему стоял в тени у окна, оставляя свое лицо скрытым.

— Возникли препятствия, — сказал он. — Вы слышали, в Диру совершено преступление и полиция прочесывает полуостров пядь за пядью. Я не смог принести с собой сосуд: это слишком опасно.

— Я тоже думаю, что так лучше, — ответил Норман.

— Когда мы сможем его увидеть? — спросил Мишель.

— Скоро, — проговорил Богданос, — а теперь вы должны делать то, что скажу вам я: оставьте мне свою машину и поезжайте на грузовичке, стоящем в этом гараже. Вы минуете Гитион, а потом оставите его у мотеля «Эсо», расположенного слева от города, в пяти километрах от железнодорожного переезда. Машину вернут к вашей гостинице завтра утром.

— Но почему мы должны вам доверять… И зачем весь этот обмен?

— За вами могли следить, ваш автомобиль могли заметить. Я хочу избегнуть какого бы то ни было риска.

— Докажите нам, что сосуд действительно у вас, — попросил Мишель.

— Сосуд вынесли из подвала Национального археологического музея в Афинах в ночь с 18 на 19 ноября 1973 года, за мгновение до того, как его собирался присвоить капитан афинской полиции Караманлис. Видимо, кто-то рассказал ему, где именно нужно искать этот предмет — в ведре с опилками, в шкафу…

— Мы верим вам, — проговорил Норман пораженно. — Мы вам верим… И сделаем все, как вы сказали.

— Назовите нам ваше имя, — сказал Мишель, охваченный внезапным беспокойством, — чтобы мы могли вас найти.

— У таких людей, как я, много имен и в то же время нет имени. А теперь идите в эту дверь, садитесь в грузовик и отправляйтесь в путь. Всем нам лучше двигаться своей дорогой, и как можно скорее.