— А теперь послушайте меня. Нам нельзя терять ни мгновения. Ставроса Кураса не существует, это только имя. Письмо написал Периклис Арватис, верно?

Ари почувствовал комок в горле.

— Периклис Арватис мертв, — произнес он.

Незнакомец несколько секунд молчал, не выдавая своих чувств.

— Он был вашим другом? Вы его знали?

Человек опустил глаза.

— У нас был один общий проект… очень важный проект. Поэтому вы непременно должны отдать мне это письмо. Мне необходимо его прочесть.

Ари достал конверт из кармана и пристально посмотрел в глаза незнакомцу:

— Но кто вы?

Его взгляд было трудно выдержать.

— Я — тот человек, которому адресовано письмо. Если это не так, то почему тогда вы нашли меня по тому адресу, в тот момент? И как бы я узнал, кто его написал? Дайте его мне. Это единственное, что вам остается сделать.

Он говорил так, словно то были очевидные, неопровержимые вещи. Ари протянул ему конверт. Незнакомец взял его, вскрыл конверт ногтем указательного пальца, чуть было не порвав, и стал торопливо читать. Ари разглядывал его лоб в тени полей шляпы. Никаких следов эмоций. Тот человек оставался каменным, бесчувственным.

— Арватис привез с собой некий предмет. Вы знаете, что я имею в виду. Где он?

— Он заперт на ключ в подвале Национального археологического музея.

— Вы его… видели?

— Да.

— И больше никто?

Ари почувствовал некоторое замешательство, как будто ему предстояло дать отчет обо всей своей деятельности этому человеку, даже имени которого он не знал.

— Его видели четверо молодых людей… студенты…

Незнакомец замер, взгляд его вспыхнул гневом.

— О Матерь Божья, вы ведь знаете, что произошло сегодня ночью, вы тоже были на улице, черт возьми! Это были студенты, бежавшие из Политехнического. Среди них была раненая девушка… Я знаю их почти всех… Это студенты иностранных археологических школ. Что еще мне было делать? Подвальное хранилище оказалось единственным надежным местом. А потом случилось так, что…

— Где они сейчас?

— Не знаю. Я дал им адрес врача, который мог оказать помощь девушке и не донести при этом на нее в полицию. Больше я ничего не знаю, никто из них с тех пор не объявлялся.

— Значит, их арестовали. Их наверняка арестовали. — Он встал, оставив на столе монету в двадцать драхм. — Кто они? Говорите, кто они.

— Зачем, что вы хотите делать?

— Если вы не скажете мне, кто они такие, надежды нет.

— Я хорошо знал одного, молодого человека по имени Мишель Шарье, из французской археологической школы. Остальных зовут Клаудио Сетти и Норман… Раненую девушку зовут Элени Калудис. Больше я ничего не знаю.

Незнакомец кивнул и направился к выходу.

— Подождите, скажите мне по крайней мере свое имя, как вас найти…

Ари пошел вслед за ним, толкнул стеклянную дверь, уже захлопнувшуюся за незнакомцем, и вышел на тротуар. Мимо проезжали грузовики с солдатами, город повсеместно оглашал вой сирен.

Незнакомец исчез.

4

Афины, Главное управление полиции

18 ноября, 7.30

Сержант Влассос торопливыми маленькими шагами шел по коридору, выставляя вперед носки ботинок и ритмично размахивая висящими вдоль боков короткими, толстыми руками. Он был крепким и коренастым, казалось, рубашка вот-вот порвется на его плотном, выступающем вперед над ремнем брюк животе. Он очень коротко стриг волосы, сражаясь с начинающимся облысением, но всегда ходил небрит, с черной и жесткой щетиной на белой, словно сливочное масло, коже. У него были маленькие глаза, тоже светлые и водянистые, мирные, глаза служащего. Свирепый и трусливый одновременно, верный и преданный своим хозяевам как собака, он был способен на любую жестокость, если ему гарантировали безнаказанность и безопасность.

Эта шлюшка днями напролет развлекалась со студентами Политехнического, а теперь не хочет сотрудничать; маленькая проститутка, распространявшая по радио всяческую ядовитую клевету и несправедливости насчет полиции. А теперь она отказывается отвечать на задаваемые вопросы.

— Работа для тебя, — сказал ему старший офицер. — Влассос, позаботься об этом: малышка твоя, делай с ней что хочешь… Ты понял, старик? Все, что хочешь…

Офицер в эту минуту хитро улыбнулся, словно бы говорил: «Ведь мы друг друга поняли, верно?» И Влассос ответил:

— Рассчитывайте на меня, офицер, вы знаете, я справлюсь.

— Вот молодец, а после твоих… процедур она станет более податливой и разумной, иначе мы будем повторять эти процедуры до тех пор, пока она не уступит. Тебе ведь не составит проблемы повторять процедуры в случае необходимости…

И Влассос усмехнулся:

— О нет, нет, конечно, это не составит проблемы…

Элени лежала на спине на маленькой железной койке, онемелая от слабости, обессилевшая от потери крови, но, увидев, как открывается дверь и внушительная фигура сержанта Влассоса двигается по направлению к ней, подняла голову и попыталась привстать, опираясь на локоть.

— А теперь я заставлю тебя говорить, шлюха ты эдакая, я заставлю тебя заговорить…

Элени стала умолять его сквозь слезы:

— Ради всего святого… — сказала она еле слышным голосом, — ради всего святого, больше не делайте мне больно…