Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

Я закончила первой, встала, поморщившись, отнести посуду на кухню - мыть придется на пять тарелок больше. К моему удивлению, тут же вскочил Арчи, отобрал у меня тарелку, проворчав что-то, и, спросив направление, отнес сам, вернувшись потом доедать. Не показывая облегчения, осторожно села на место, положив ноги под себя. Так легче.

Пятеро парней, уплетающие суп у меня в комнате, выглядели неуместно. Я чувствовала что-то вроде нежности или даже умиления, и это мне не нравилось. Вообще не понимаю, какого они приперлись. Супа поесть? Не так уж он и вкусен. Сойдет, конечно, но не более того.

- Спасибо, -доел Ланселот и унес тарелку. Вскоре справились и другие. Когда посуда оказалась в ванной, они расселись по прежним местам.

Выглядело это, кстати, забавно. Мы с Ланселотом на диванчике, Король на стуле, а остальные на полу в разных позах, и все вокруг стола. Мило.

- Мм, а мы шампанское принесли, -смущенно сказал король.

- Здорово. Оставьте себе.

- А может, это… за знакомство? -как-то жалко поинтересовался он.

Я пожала плечами. Не очень люблю шампанское, но если ему так хочется, не откажусь.

- Стаканы одноразовые там же, повыше.

Доставал Лео. Держал их двумя пальцами, поскорее поставил на стол и сел. Не обращая внимания на причуды парня, поставила каждому по стаканчику - их оказалось семь, один лишний, - а Алекс открывал шампанское. Сделал он это профессионально, я едва не захлопала, как мы делали в семье, когда отец открывал бутылку, но вспомнила, где нахожусь, и не стала.

- За встречу!

Пригубила холодный газированный напиток и отставила стаканчик. Все-таки шампанское - не мое.

- Ты чего не пьешь, вкусно же?

- Не люблю шампанское.

Снова удивленные взгляды. Прикрыла глаза. Быть обезьянкой в зоопарке под обстрелом любопытных зевак оказалось неприятно.

- Можете проваливать.

Раздражение вкупе с неуспокаивающейся ногой вылились в грубость, о которой я сразу же пожалела, но ничего не сказала. Алекс посмотрел на меня, как при первой встрече, и поднялся.

- Спасибо за угощение, -выплюнул он, бросил на стол несколько тысячных купюр, вытянутых из кармана, тут же пошел к выходу. Пришлось вставать, едва наступая на больную ногу, рывком брать деньги и идти вслед за ним.

- Алекс, -парень, уже переступивший порог, повернулся, и я швырнула деньги ему в лицо. - Приятного аппетита.

Дверь захлопнулась за ними. Я поковыляла к ноуту, закинула ногу на стол рядом и открыла файл с эльфами.

Пошла она к черту, реальная жизнь.

18 февраля

Каменная леди, ледяная сказка, вместо сердца - камень, вместо чувства - маска, и что? Больно все равно!

Проснулась рывком, села, потом вскочила и почти подбежала к окну. Крепко вцепилась в подоконник и зажмурилась. Меня всю трясло.

День сегодня прошел так, как я привыкла. Никто меня не встречал, в столовой не приставал, взглядами не доставал. Нога вела себя на удивление прилично, я готова была прыгать от радости, но подумала, что вряд ли она это оценит, и не стала. Вчера начала «Эльфов» читать, понравилось невероятно! Пожалела, что не открывала раньше. Домой после универа дошла в рекордный срок, поскорее включила ноут - и пропала. Дочитала до середины, когда они арбалет начали изготавливать для охоты, и заскучала. Пролистала до конца, совсем расстроилась: продолжение обязательно. Не очень люблю так, помню, про берегиню читала - или она не берегиней была?… - так первую книгу в мгновение ока прочла, а вторую даже не начинала. Люблю серии, в которых герои каким-то образом связаны, но каждая история индивидуальна и закончена. Дилогии не для меня.

Заскучав, съела апельсин в ванной и поняла, что хочу спать. Заснула. Прямо там, на коврике.

Не подумайте чего… У меня дома очень милая ванная комната, и я лет с пятнадцати повадилась в ней дремать. Прежде были долгие посиделки в этой комнате, когда я делала что-нибудь под шум льющейся воды, иногда грелась - у нас там тепловая пушка стоит. Потом засыпала, мгновенно просыпаясь, вставая и делая бодрый вид, если стучали. Мама слишком проницательна, чтобы не догадаться, отчего на моей моське появляется заспанное выражение. В шестнадцать ворсистый зеленый коврик ванной официально закрепился за мной. Не при отце, конечно же.

Самое дурацкое, что мой брат тоже повадился в ванной что-нибудь творить… Тешу себя надеждой, что это он мне подражает, а не испытывает истинное наслаждение, как я.

Так вот, подремала у себя в ванной немного - не так уютно, как дома, но тоже ничего, - потом спохватилась, встала, дошла до кровати, снова заснула. Сказалось то, что вчера поздно легла, а сегодня пораньше встала.

Тревога потихоньку отпускала. Даже смогла оторвать руки от подоконника. Должно быть, что-то страшное снилось. Пошла разогревать сваренный рис вкупе с пожаренным мясом, быстро покушала, закусив огуречком, и с любопытством покосилась на пакеты.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика