Читаем Оправдание Острова полностью

Что до Реки, то хотя оная временно и разлилась, но вскоре пробьет себе новое русло, так как здешняя почва предоставляет для того все возможности. Хочу лишь предостеречь всех, кому потребны металлы, да не примутся добывать их здесь. Состав ископаемых говорит о том, что искапывать их не следует, так как занятие сие гибельно.

Некие же люди, испытывавшие нужду в железе и меди, не послушали епископа. Придя с лопатами и заступами, они взялись за работу. И тогда со страшным скрежетом земля расступилась и пожрала копателей живыми.

В лето двадцать седьмое Парфениево на Остров прибыли послы от Императора апагонского Никифора. Император желал великому князю Парфению здравствовать и ставил его в известность, что объединил под своим скипетром весь просвещенный мир. В его короне, однако же, не хватало одной жемчужины, каковой является Остров, вверенный брату его Парфению Богом и людьми. Его Императорское Величество склонен ослабить бремя ответственности, возложенное на Парфения, и принять на себя власть над Островом. Парфений же был бы возвышен в сравнении с нынешним своим положением и назначался бы наместником Его Императорского Величества на Острове.

Князь Парфений выслушал послов Никифора и велел им передать императору, что выражает ему братскую признательность за проявленную заботу. Вместе с тем, не желая увеличивать безмерный груз императорских обязанностей, Парфений сообщил Никифору, что готов и дальше нести тяготы, связанные с правлением Островом. Касаемо же возможного возвышения Парфений отвечал, что считает себя недостойным такого дара и предпочитает оставаться в прежнем своем смиренном положении. Сразу по завершении встречи с князем послы Никифора со всеми почестями были отправлены на Большую землю.

В лето двадцать восьмое Парфения вновь Никифором были присланы послы. Вид они имели менее дружественный, и в речи их уже не было слов о братстве. Император доводил до сведения князя, что созидаемая им империя неслучайна, и в том, что ему покорились ближние и дальние государства, он видит несомненный знак этой неслучайности. По мысли Никифора, большие империи создаются для больших идей, и для того малые государства соединяются в одно большое, а предел этому кладет лишь полное их вхождение в империю.

Предвидя возражения Парфения, августейший философ указал, что присоединенных государств слишком много не бывает, поскольку, по слову Екклесиаста, все реки текут в море, и море не переполняется. Пока же хоть одна река в море не впала, воды в нем не будет достаточно, а потому император от своей цели не отступится.

Движимый человеколюбием, Никифор предложил Парфению не проливать кровь и не бороться с неизбежным. Он предупредил островного князя, что это послание последнее, за ним же не будет ничего, кроме войны и многочисленных жертв.

Князь же Парфений выразил послам согласие с тем, что империя имеет свои преимущества, как и с тем, что большие империи создаются для больших идей. Все приведенные доводы, безусловно, верны для Большой земли. Парфений, однако же, представил и свои возражения. Он указал на главную особенность Острова, которая, по его мнению, состоит в том, что он со всех сторон окружен водой. Естественная обособленность его страны – знак предусмотренного для нее особого пути, и пренебрегать этим знаком ему кажется делом опрометчивым. Что же касается большой идеи, то она, несмотря на величину, может быть неверной. Всё это не позволяет ему, князю Парфению, принять великодушное предложение императора и войти в состав его империи.

Ответа от императора Никифора не последовало. Вернее говоря, ответом его стали военные суда, появившиеся у Острова в лето двадцать девятое княжения Парфениева. Кораблей было так много, что им, казалось, не хватает Моря. Море же словно уменьшилось в размерах и напоминало пруд, усыпанный осенними листьями. Но это были не листья, а грозные боевые корабли. Навстречу им, по приказу Парфения, вышел островной флот, весьма небольшой числом, но готовый сражаться до последнего.

В двух поприщах от Острова суда Никифора бросили якоря. Они покачивались на волнах, а на солнце блестели шлемы императорских воинов. Этот блеск слепил Парфения, стоявшего на передовом корабле. Щурясь, он считал суда императора, но то и дело сбивался со счета. Затем обернулся к тем, кто стоял на палубе, и спросил:

Готовы ли вы умереть за наш богохранимый Остров?

И стоявшие ответили:

Да, мы готовы умереть.

И больше он не произнес ни слова.

Когда же Парфений сошел на берег, его встретила толпа женщин, кричавших и рвавших на себе волосы. Они умоляли сохранить их мужей, сыновей и братьев, говоря, что император могуч и любое противостояние ему бесполезно. Протягивали руки в сторону Моря, и призывали Парфения сравнить два флота, и говорили, что рядом с флотом императорским островной неразличим. И тогда Парфений спросил у них:

Готовы ли вы жить под властью чужеземцев?

Мы готовы просто жить, сказали женщины.

И Парфений молча смотрел на них, и никто не знал, о чем он думал.