Отец передал ее Эдмунду. Сара взяла под руку своего без пяти минут мужа (супруга!), и они встали перед преподобным Биервертом во фраке, приступившим к благословению. Эдмунд погладил дрожащую руку Сары, словно передавая ей часть своей силы.

– …Да будет жена во всем опорой мужу и народит ему детей…

Потом жених и невеста повернулись лицом друг к другу, чтобы дать клятву верности. На миг Сара отвела взгляд – Эдмунд ослеплял, точно солнце. Слова клятвы она повторила за священником, а вот Эдмунд сам отчеканил ее без запинки, ибо наизусть выучил обет, соединяющий их на всю жизнь.

Видела бы это мама! Как жаль, что ее здесь нет. Нет и бедной тети Герты, так много для них сделавшей. Весной пришло сильно опечалившее их известие, что она погибла на пароходе, перевернувшемся в Чесапикском заливе. Саженец клена, который тетушка привезла в память о Сариной матери, вырос в красивое раскидистое дерево и теперь напоминал и о самой Герте.

Сквозь слезы, застившие глаза, Сара разглядела сверкающее кольцо в руке Эдмунда. Во времена ее матери в церемонии всегда возникала заминка, пока невеста мучительно стягивала перчатку, Сара же просто оттянула шелк с безымянного пальца. (Для облегчения древней традиции на левой перчатке имелся специальный разрез – еще одно хитроумное новшество в ряду современных достижений.) Эдмунд надел ей кольцо. Они стали мужем и женой.

В следующий раз Сару допустят в алтарную часть уже с ребенком на руках. Она представила младенца в ворохе кружев длинной сорочки, в которой крестили поколения Холлингвортов.

19

Сара

Июнь, 1910

По кожаному верху экипажа простучал град из зерен риса и атласных туфелек от восторженной толпы провожающих, сгрудившихся на крыльце Холлингвуда. Но вот захрустел гравий под колесами, Сара бросила прощальный взгляд на дом. Там были все, кого она любила, и на секунду возникла мысль: зачем я их покидаю?

В следующий раз она проедет через эти каменные ворота замужней дамой, которая вьет семейное гнездо в большом несуразном особняке на Вайн-стрит, принадлежащем Портерам уже более ста лет. Сара постаралась представить себя в пустых темных комнатах с бархатными шторами на окнах, но не смогла. Ладно, до возвращения из свадебного путешествия об этом можно не думать.

Экипаж миновал сторожку, и Сара приготовилась, что сейчас Эдмунд заключит ее в объятья и осыплет поцелуями, как многажды обещал в своих письмах.

Сердце ее забилось сильнее, когда он взял ее руку в свои ладони. Каким страстным он выглядел в письмах, этих омытых чернильными морями бесчисленных страницах цвета слоновой кости с признаниями в любви и душевными излияниями, порой приходившими дважды на дню: Доселе я не изведал тот совершенный восторг любви, какой вызываешь ты…

– Слава богу, вся эта кутерьма закончилась. Правда, милая? – сказал Эдмунд.

Кутерьма? Вот, значит, чем для него была свадьба – вершина ее годовых трудов. Уйма времени потрачена на пригласительные билеты, приданое, чаепития и подарки подружкам невесты, платья для них и для нее, вуалетки, цветы, распределение мест на застолье, меню, музыку, цвет лент на коробках, в которых гости унесут куски свадебного торта. Одно, другое, третье до поздней ночи, да еще кошмарные сны, в которых она упустила что-то неимоверно важное или не явилась в церковь, напрочь перепутав время венчания.

– Тебе не понравилось? – спросила Сара. – Наверное, твоя мать была бы рада, если б мы просто зарегистрировались в ратуше.

Эдмунд выпустил ее руку и смахнул невидимую соринку с котелка, который держал на коленях.

– Пожалуй. Ты же знаешь, она носит траур.

На венчании миссис Портер была во всем черном, хотя современный обычай позволял недавним вдовам по такому случаю облачаться в серое. Однако она не только пренебрегла послаблением, но всю церемонию громко рыдала, порой заглушая речь преподобного Биерверта, знаменующую самый счастливый день в жизни Сары.

– Но твой отец скончался больше двух лет назад. Ты уже год не носишь траурную повязку!

– Давай сменим тему. – Эдмунд опять взял ее за руку. – Сегодня день нашей свадьбы. Я не хочу, чтобы у тебя испортилось настроение еще до того, как мы… как мы приедем к дяде.

Для брачной ночи его дядюшка предоставил свой дом, откуда утром они отправятся к Ниагаре.

Сара была поражена разницей между тем человеком, который в ежедневных письмах к ней безудержно разливался о своей страстной любви, и нынешним напряженным тихоней, что сидел рядом.

– Будем говорить только о приятном, любимая! – Эдмунд вдруг оживился и яростно потер ее руку в белой перчатке, словно удаляя грязное пятнышко. – Это ж надо, сколько великолепных подарков мы получили!

А кто, как не его мать, сетовал, что Сара еще не отправила благодарственные открытки? Обычно невесты это делали до свадьбы. Да вот только им не приходилось всё организовывать самим.

– По последнему пересчету, более пятисот, – сухо сказала Сара.