– Всенепременно, – ответила Брайди. Правда, она жутко боялась воды и сердце ее частило от одного только слова «плавание». Однако мистер Холлингворт требовал, чтоб в его доме все умели держаться на воде.

* * *

Еще раньше Сара объяснила, что так на него повлияла смерть утонувшего сына. Однажды Брайди подавала ланч семейству, и тут случайно выяснилось, что она не умеет плавать. Это удивило всех без исключения: как так, она же выросла на берегу моря?

Вот этак Брайди познакомилась с американским восприятием ирландцев: все они там, в своей Ирландии, поголовно живут у моря. Она не стала утомлять Холлингвортов рассказом о том, что от Килконли до залива Голуэй полдня пути, да и то в повозке, а местное озеро захватили рыбаки, не желавшие, чтобы кто-то своим бултыханьем распугивал их пропитание. Брайди на всю жизнь запомнила охвативший ее ужас, когда в три года вывалилась из лодки и уже хлебнула темной воды, сомкнувшейся над головой, но сильные отцовские руки схватили ее и вытащили на свет божий. Какое счастье было вновь увидеть голубое небо и папу, от которого несло виски.

* * *

Нетти показала фото утонувшего мальчика. В библиотеке она обучала Брайди, как стирать пыль со стеклянного купола, укрывавшего восковые цветы на каминной полке. Рядом стояла складная медная рамка, Нетти ее раскрыла. В одной ее половинке под стеклянным пузырем хранился темный локон, в другой была фотография мальчика и девочки.

– Это Сара, – сказала Нетти.

В облике девочки, одетой в платье с фестонами и рюшами, Брайди распознала знакомые черты. Девочка держала за руку малыша в белом костюмчике. Она стояла, а мальчик сидел в большом черном кресле, в котором выглядел совсем крохой. В позе его было что-то странное.

– Он мертвый, – прошептала Нетти. – Фотографа позвали уже потом. Мать не соглашалась предать его земле, пока не получит хоть какую-то память о нем.

Брайди ошпарило ужасом, который вдруг сменился сожалением, что у нее нет фотографии Тома, пусть даже мертвого. Это было бы утешением, а то вот минул год, и она, страшно сказать, уже почти не помнит синевы его глаз.

* * *

Брайди сильно сокрушалась, что не с кем поговорить о Томе и малыше. Нетти, наверное, ее поняла бы. У нее доброе сердце. Хоть на десять лет старше, не была замужем и бездетна, она понимает, что к чему. Но беда в том, что она болтушка. Пожалуй, доверить ей секрет всё одно что дунуть на одуванчик, который вмиг разнесет семена тайны молочнику, торговцу льдом, зеленщику (что сейчас с коробкой протискивался через сетчатую дверь кухни), и тогда весь город осудит Холлингвортов, взявших в услужение этакую девицу – мало что ирландку, так еще и шлюху. (Нетти говорила, к ирландцам здесь относятся с подозрением.) Молва дойдет до мистера Холлингворта, и что он подумает о той, кого взял в дом, уступив просьбам дочери? Страшно представить.

И с Сарой не поговорить по-настоящему. Пусть на пять лет старше и образованная, тягот жизни она не знает. Сперва больше всего боялась, что младшая сестра Рейчел выйдет замуж раньше нее. Но вот свадьба с Эдмундом назначена на июнь следующего года, так теперь она паникует из-за кометы Галлея, которая, говорят, в мае врежется в Землю, чем нарушит все планы на супружество.

Однажды вечером они вдвоем готовили Сарино приданое. Вдруг Сара выронила крючок, которым плела кружево, кровь бросилась ей в лицо.

– Если комета отравит нас своим газом, что толку в этих салфеточках? – вскричала она.

Брайди как могла ее успокоила, но сама подумала, что для нее, наверное, было бы благом сгинуть в пламени кометы, лишь бы сынок ее уцелел. И еще мысленно помолилась, чтоб родные ее купили разрекламированные пилюли, спасающие от ядовитых газов небесного тела.

17

Брайди

Июнь, 1910

Знай Брайди о кошмарной американской традиции выставлять свадебные подарки, словно товары в витрине, заподозри она хоть на секунду, что из спальни вынесут кровать, комоды, книжные полки и поставят столы, застеленные скатертями и украшенные цветами, дабы создать выгодный фон для даров, предположи она, что каждое подношение снабдят карточкой, на которой витиеватым почерком жены хозяина писчебумажного магазина, славящейся своей каллиграфией, будет означено имя дарителя, то свой подарок преподнесла бы уже после свадьбы.

Сара сказала, ей претит старомодный мещанский обычай демонстрировать дары, но незаметно убрать их не могла, поскольку всякого гостя препровождали в спальню на обзорную экскурсию.

Чтобы освободить комнату, ушло целое утро. Брайди снимала книги с полок и укладывала их в коробки, которые Оскар и наемные грузчики относили в сарай. Рабочие сделали много ходок, а потом еще намучились с тяжелой мебелью, пока протаскивали ее сквозь двери и спускали по узкой лестнице, маневрируя, чтобы не отбить лепные карнизы.

Когда они ушли, Брайди задержалась в пустой и оттого гулкой комнате, представляя себя ее хозяйкой, которая оглядывает свои владения, прежде чем взяться за уборку.

* * *

– Брайди, отведи Дакси наверх, пусть всё быстренько посмотрит, хорошо? – попросила Сара.