Читаем Опьяненный страстью полностью

Миссис Джонсон протиснулась мимо Доротеи к роженице и заговорила с ней тихим, спокойным тоном, потом махнула рукой Доротее, подзывая ближе.

– Это действительно ты, Доротея? – спросила Гвен слабым голосом.

Та судорожно сглотнула, пытаясь обрести спокойствие. Глаза Гвен казались огромными на бледном лице, страдания и усталость оставили на нем свои отметины.

– Да, это я. – Доротея наклонилась и погладила Гвен по голове.

Это, похоже, немножко успокоило измученную женщину.

– Я так тебе рада. Очень тяжело быть одной. Я знаю, Джессон из кожи вон лезет, чтобы только быть рядом со мной. Но право же, Доротея, я не могу допустить, чтобы он сейчас находился здесь.

– Тише, дорогая, не беспокойся о нем. Джессон все понимает. Роды чисто женское дело. – Доротея попыталась улыбнуться. – Со мной приехал Картер, и я поручила ему позаботиться о твоем муже. Будь уверена, в эту минуту они уже наверняка вместе хлещут бренди.

По щеке Гвендолин скатилась слеза.

– Я так устала. Так ужасно устала.

– Я знаю, Гвен. – Она намочила салфетку в стоявшем рядом с кроватью тазу с водой, отжала ее и отерла влажной тканью лоб сестры. – Я только что поговорила с миссис Джонсон, и мы обе пришли к заключению, что твои детишки появятся на свет очень скоро. Ведь их двое?

Гвен энергично закивала. Вдруг голова ее застыла, и она обеими руками схватилась за живот. Доротея почувствовала, как леденящий ужас сковывает ей сердце, когда на сестру накатила волна дикой боли. Тут же к ней подскочила повитуха. Она поручила Доротее подложить еще несколько подушек под спину Гвен и крепко держать ее за руки.

Так началось их долгое дежурство. Текли мучительные минуты, складываясь в часы. В какой-то момент служанки начали зажигать свечи, и Доротея поняла, что приближается ночь. А Гвендолин все еще страдала, тяжело дыша и издавая пронзительные крики.

Понимая, как необходимо сохранять бодрость духа, Доротея изо всех сил старалась поддерживать и ободрять сестру. Временами она даже не была уверена, что Гвен слышит ее, но продолжала говорить, рассказывая забавные истории из их детства, пробуждая дорогие воспоминания о любимых родителях…

После всех этих чудовищно шумных, утомительно беспорядочных и до жути устрашающих мучений чудо жизни в конце концов восторжествовало – Гвен из последних сил вытолкнула на свет своих младенцев.

– Мальчик и девочка. Подумать только, – пробормотала миссис Джонсон, смывая следы крови с худеньких телец кричащих новорожденных.

– С детьми все в порядке? – слабым шепотом спросила Гвен.

Доротея обернулась и, вытянув шею, посмотрела в сторону миссис Джонсон.

– Я вижу, как они машут ручками и двигают ножками, – доложила она сестре с глуповатой улыбкой. Никогда в жизни не испытывала она такого головокружительного чувства облегчения.

Дверь спальни приоткрылась. Доротея была в полной уверенности, что это Джессон, но вместо него в дверном проеме показалась Эмма.

– Я слышала… О господи, ребенок родился! – Радость на лице Эммы быстро сменилась недоумением. – Их двое?

Доротея усмехнулась:

– Ты же знаешь нашу Гвен. Она никогда не ограничивается полумерами.

Повитуха со своей помощницей поднесли младенцев к кровати. Доротея и Эмма в нетерпении подошли поближе, чтобы получше рассмотреть племянников.

– Хотите подержать их? – спросила миссис Джонсон у Гвендолин. – Мне нужно отыскать вашего мужа, чтобы сообщить ему радостную новость.

Гвен с сожалением покачала головой.

– Боюсь, мои руки слишком слабы. Передайте их лучше сестрам.

Эмма взвизгнула от восторга и протянула руки к ближайшему ребенку. А Доротея колебалась. Не дожидаясь ее согласия, миссис Джонсон сунула ей спеленутого младенца. Ребенок лежал несколько секунд спокойно, но вдруг выгнул спинку и повернул головку в попытке отыскать грудь.

– Ах, должно быть, это твой сын, Гвен – сказала Доротея с улыбкой.

Она поднесла мизинец к его ротику, и малыш принялся жадно его сосать. Между тем девочка на руках у Эммы спокойно спала.

Джессон стремительно ворвался в комнату и растолкал служанок, обступивших кровать. Миссис Джонсон следовала за ним.

– С ней все в порядке? – спросил он повитуху. – Правда?

– Она измучена, но безумно рада, как всякая только что родившая мать, – ответила миссис Джонсон, собрав в кучу испачканные простыни и передав их одной из служанок.

– Но ведь она непременно поправится, не правда ли? Скажите мне, что она поправится, – настаивал Джессон, повысив голос.

– Не надо так распаляться, любовь моя, – проворчала Гвен. – Ты напугаешь наших детей.

При звуке голоса Гвендолин Джессон замер. Взгляд его встревоженно устремился к жене.

– Идите сюда, Джессон, поздоровайтесь с вашими сыном и дочкой, – сказала Доротея веселым тоном в надежде улучшить его паническое настроение.

Ее зять рассеянно посмотрел в сторону своих детей.

– Одну минутку. – Он присел на край кровати Гвендолин и осторожно заключил ее в объятия.