Джим и Айлин встречаются каждый вечер. После работы он сворачивает свой костюм Деда Мороза, засовывает его в пластиковый чехол и спускается по служебной лестнице прямо на парковку, где его ждет Айлин. Они едут в город и занимаются тем же, чем каждый день занимаются и все остальные. Ходят в кино, пьют пиво или, если на небе нет туч, отправляются на прогулку по пустоши. Однажды, заглянув в маленький итальянский ресторанчик, они решают поужинать и заказывают пасту. За ужином Айлин расспрашивает Джима, как у него прошел день, и он рассказывает, что мистер Мид предложил Даррену работу. А еще он рассказывает, как один малыш вручил ему, Деду Морозу, список того, что хотел бы получить на Рождество, и Айлин смеется и вздыхает, словно все это ей очень интересно. Затем Джим расспрашивает ее о том, как она провела день, что творится у нее в квартире, нашла ли она новую работу. Но к девяти он всегда возвращается домой.

Высаживая его в конце тупичка, Айлин говорит:

– Я бы с удовольствием выпила чаю, если, конечно, ты меня приглашаешь. – Но Джим не очень понимает, почему она так говорит: ведь он вовсе ее не приглашал. – Ладно, пока! – машет ему рукой Айлин, и он, закрывая дверцу, просит:

– Ты все-таки езди осторожней. – Она смеется и обещает ездить очень осторожно.

И хотя после этих свиданий Джим ведет себя не так, как все остальные нормальные люди – он несколько раз входит и выходит из дома, каждый раз говоря: «Привет, Маленький Кактус», по-прежнему оклеивает дверь и окна по периметру липкой лентой, – но теперь свои ритуалы он совершает почти машинально. Гораздо большее беспокойство вызывает у него то, к чему он переходит после ритуалов: мысли об Айлин. У него просто сердце из груди готово выскочить, когда он ее себе представляет. Он смеется, вспоминая ее шутки, хотя свидание давным-давно закончилось. Он почти чувствует ее запах. Почти слышит ее голос. У него такое ощущение, словно он как бы перерос свои ритуалы, и теперь они всего лишь часть его самого, как, скажем, нога или рука – словом, любая неотъемлемая его часть, хотя и не весь он целиком. Возможно, когда-нибудь ритуалы вообще перестанут быть ему нужны.

Однажды, когда Джим направляется в туалет, путь ему преграждает Пола. Она всего лишь спрашивает, как у него дела, но он боится посмотреть ей в глаза. Он заверяет ее, что дела у него идут хорошо, а она говорит, что и выглядит он вроде бы неплохо. Она хвалит его новую прическу, и он объясняет, что всего лишь расчесал волосы на косой пробор слева направо. Он видел, что так делает Даррен. Может, именно поэтому Поле его прическа и нравится?

– Мне тут одна мысль в голову пришла, – говорит Пола. И рассказывает Джиму, что она, скорее, человек интуиции. Во всяком случае, точно не эрудит. На самом деле она произносит «эралдайт»[55], но Джим догадывается, что она имеет в виду. – Понимаешь, у Даррена есть тетка. Она очень милая. Тебе она бы точно понравилась. У нее отдельная квартира. И мы подумали, что неплохо бы тебе с ней познакомиться, выпить немного.

– Выпить с вашей тетей?

– Мы бы с Дарреном тоже с тобой пошли.

Джим, до боли стиснув пальцы, пытается объяснить, что с удовольствием пошел бы к тете и выпил бы вместе с Полой и Дарреном, но у него сегодня свидание. Пола ошалело смотрит на него. Сразу видно, что это заявление произвело на нее сильное впечатление. Джим торопливо поясняет, что свидание у него с Айлин. Он ничего не может с собой поделать, ему давно уже хочется хоть кому-нибудь рассказать об этом. Но у Полы такой вид, словно он ее ударил.

– С Айлин? С той женщиной, которая на тебя наехала?

– Это же просто несчастный случай, – смеется Джим, но Поле не смешно. Она даже не улыбается. Пожав плечами, она поворачивается, чтобы уйти. Потом наклоняется, подбирает брошенную кем-то жестянку и, прицелившись, ловко швыряет ее в мусорный бачок.

– Надеюсь, ты понимаешь, ЧТО делаешь! – говорит она и уходит.

Глава 15

Концерт

День для концерта выдался чудесный. Дождь ночью молотил вовсю, но к рассвету, когда Байрон проснулся, от дождя не осталось и следа. Небо сияло голубизной, а над пустошью разливался какой-то лимонный свет. Луг так и пестрел цветами – лиловым чертополохом, розовой и белой кашкой, ярким клевером, желтыми пучками подмаренника. Верхняя лужайка, в последнее время сильно заросшая, была усыпана ромашками. Розы расползлись во все стороны, выбросив свои колючие побеги даже на дорожку.

Байрон снова подумал, что Джеймс оказался прав насчет концерта. Это действительно была хорошая идея.