Читаем Операция «Миф» полностью

… Продолжу покаяние. В прежних книгах я не написал и о другом. Политическая установка автору Безыменскому была определенной: снять версию об «офицерской смерти» Гитлера. Впрочем, сами ветераны КГБ свято верили, что Гитлер не застрелился, а отравился. Я был готов принять эту версию. Тем не менее мне категорически не советовали публиковать одно донесение о химической экспертизе, произведенной во фронтовой санитарно-эпидемиолотческой лаборатории № 291 в июне 1945 года [96].

Химическая экспертиза производилась фундаментально: всего в лабораторию (военное сокращение — ФСЭЛ) было доставлено 30 проб внутренних органов и 12 проб крови; было проведено 42 реакции на цианиды и 78 реакций на алкалоиды. Как докладывал начальник ФСЭЛ подполковник медслужбы Малый, были установлены растворимые цианистые соединения проб по актам 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11. Количество синильной кислоты равнялось («на 1 кг мяса» [96.1] ) 9,72 — 12,9 мг. Все это были пробы останков семьи Геббельса, собак и Кребса. А Гитлер и Браун? Соответствующий пункт гласил:

«в) в материале по актам вскрытия № 12 и 13 цианистые соединения не обнаружены».

Как так? У Гитлера и Браун нет следов яда? Я задавал этот вопрос Шкаравскому и другому члену комиссии, профессору Краевскому. Они не придали этому большого значения, ссылаясь на возможность выветривания следов через неделю и на плохую сохранность «материала». Однако это негативное заключение я раньше не цитировал. Кстати, когда Берия послал Сталину акты химического обследования, он предусмотрительно включил только акты 1 — 11, а не 12 и 13, чтобы не вызывать излишних сомнений.

Но сегодня, чем больше я сравниваю различные протоколы, тем больше склоняюсь к мнению, что самоубийство было «двойным» — и яд, и выстрел. Это мнение укрепилось у меня, когда известный криминолог д-р Рольф Эндрис, ознакомившись с фото найденной во время операции «Миф» теменной кости, высказал убеждение, что выстрел последовал не в рот, а в висок. Мнение Елены Ржевской, что отравившегося Гитлера пристрелили, к сожалению, подтверждено лишь одним показанием генерала Раттенхубера [97] . Бывший в имперской канцелярии д-р Клаус Шенк также склоняется к идее «комплексного самоубийства». Ведь точно так же покончил с собой Вальтер Хевель, бывший с Гитлером до последнего часа.

Конечно, у моих заказчиков кроме желания доказать, что Гитлер не застрелился, а отравился, был и идеологический заказ, который в принципе пришелся мне по душе. Публикация должна была быть неким (очередным) напоминанием о нацизме как угрозе для человечества и о его судьбе. Заказ несложный. Вопрос состоял лишь в том, как его выполнять .Тогда, в конце 60-х годов — время разгара «холодной войны», такого рода публикация виделась весьма упрощенно, в черно-белых красках конфронтационного мышления. Нацистская или неонацистская опасность, конечно, на Западе, где мировой империализм хочет воспользоваться наследием Гитлера для своих целей. Этой опасности противостоят мировой социалистический лагерь и прогрессивные силы во всем мире. Как просто было мыслить и писать по этой схеме! Впрочем, так же просто было мыслить и писать по другой конфронтационной схеме, в соответствии с которой все угрозы исходили от агрессивного советского империализма и его происков.

Оценивая сегодня итог этого пропагандистского противостояния, в котором я принимал активное участие, могу применить для своего утешения русскую поговорку «Маслом каши не испортишь». Настойчивые советские напоминания о неонацизме способствовали привлечению внимания западной общественности к этой теме. В свою очередь, демократические западные общества, желая доказать свою жизне— и дееспособность, старались держать неонацистские группы на периферии политической жизни.

Мы же оказались наказаны собственной односторонностью: считая фашизм и нацизм порождением капитализма, упустили из внимания, что эти идеи могут получить распространение и в СССР, и в странах социалистического содружества. Стоило им распасться, как, подобно ядовитым грибам, неофашистские группы стали возникать в той самой Восточной Германии, которую ее коммунистические лидеры именовали «антифашистским государством», защищенным в Берлине «антифашистским защитным валом». В объединенной Германии центр неонацизма оказался в ее восточной части.

Но еще опаснее стало появление фашизма в России. Когда-то советские читатели познакомились с романом Синклера Льюиса «У нас это невозможно», посвященным фашистской нечисти в США. Читали и критиковали автора за излишний оптимизм, зато были свято уверены, что у нас это действительно невозможно. Суровая действительность наказала и «их» и «нас». Фашизм в России середины 90-х годов стал реальностью.